– Похоже, вы придаете немалое значение древней магии, – заметила я. – Для целителя.
Филик улыбнулся, доставая с полок свежую ткань.
– Сотни лет представители рода Уиллоу становились целителями. Много веков назад, – сказал он, – мы знали, что туман полон соли – полон магии. Но не боялись его. Мы почитали Духа Леса и ее дары. Тех, кто страдал от лихорадки и последующего вырождения, мы лечили, а не охотились за ними.
– Что изменилось? – спросила я.
Он обернул ткань вокруг моего запястья.
– Записи утрачены. Но истории остались – цепочка событий.
Филик обмотал руку с ловкостью человека, давно знакомого с травмами.
– Во вред себе Дух Леса наделила Короля-пастуха магией столь великой, что тот создал Карты Провидения. Он поделился ими со своим королевством, и люди перестали ходить в лес, чтобы просить у Духа волшебных даров. Вместо этого они соперничали за карты, жадные до магии, которая не ведет к вырождению.
Я кивнула. Тетя рассказывала мне эту историю.
– И тогда Дух создала туман, чтобы притянуть людей обратно к себе. Силой.
– Именно. – Филик нахмурился. – Когда туман отрезал Бландер от остального мира, Король-пастух отправился к Духу Леса, чтобы заключить сделку. Вернувшись, он написал «Старую Книгу Ольх», дабы жители Бландера могли защитить себя амулетами. Но все сделки имеют свою цену.
– Две Ольхи.
– Две Ольхи. – Филик покачал головой. – Глупый обмен.
– Почему вы так говорите?
– Дух хитра, не признает ни родных, ни врагов, ни друзей. – Филик откинулся в кресле. – Чтобы рассеять туман, нужна вся колода, верно? Так почему же тогда король, стремившийся спасти королевство от тумана, отдал единственную в своем роде Карту Двух Ольх?
В моем сознании что-то щелкнуло.
– Дух провела его, – прошептала я, вспомнив, что много лет назад рассказывала мне тетя. – Король не знал, что ему потребуется Две Ольхи для рассеивания тумана, пока не обменял карту.
Филик кивнул.
– Такая теория распространена среди тех из нас, кто любит заглядывать в прошлое. И надо отдать должное Королю-пастуху: сделка оказалась не совсем бесполезной. Мы получили «Старую Книгу Ольх» и научились опасаться магии, носить с собой амулеты в тумане. – Он сделал большой глоток чая. – Вы спрашиваете, что изменилось, мисс Спиндл? Брут Роуэн, первый король из рода Роуэнов. Вот что изменилось. Он взял «Старую Книгу Ольх» и сделал ее учением, искажая слова до тех пор, пока они не превратились в оружие против любого зараженного.
Ближе… Я стала ближе к знанию – пониманию – того, что годами жило в темных уголках моего разума, скрытое, но вечно присутствующее. Я наклонилась.
– Но с чего Бруту Роуэну ненавидеть зараженных?
Филик постучал пальцем по своей чашке.
– Возможно, он страшился древней магии – магии, которую не мог держать в узде. – Целитель нахмурился, его взгляд стал отрешенным. – Или, возможно, в королевстве, где баланс – единственная константа, он просто пытался обмануть весы. Он украл трон у зараженного короля. И теперь его род стремится убить любого, кто обладает достаточной магией, чтобы забрать власть обратно.
Меня охватила дрожь.
– Так вот что произошло? Роуэн украл трон у Короля-пастуха?
Взгляд Филика вновь обратился ко мне, бороздка на его лбу углубилась.
– Конечно, это всего лишь теория, мисс Спиндл. История.
Но это не так. Не для меня.
– Что случилось с Королем-пастухом?
– Он умер. Как именно – мне неизвестно.
Темнота застилала глаза. На миг я утратила зрение, а смех Кошмара, пустой и жестокий, заглушил все звуки.
Мгновение спустя он исчез, и зрение вернулось. Филик, должно быть, заметил беспокойство в моих глазах, потому что, когда он похлопал меня по руке, на которой красовалась идеальная повязка, его голос звучал мягко:
– В таком странном, старинном замке, как этот, легко потеряться в прошлом. Не беспокойтесь, мисс Спиндл. Зло, совершенное пятьсот лет назад, не имеет никакого отношения к сегодняшнему дню. Вы с Рэйвином отыщете Карту Двух Ольх и объедините колоду. В этом я уверен.
Целитель пытался меня успокоить. И хотя я уверена, что Филик Уиллоу – один из умнейших людей Бландера, в одном он ужасно-ужасно ошибался.
То, что произошло пятьсот лет назад, имело значение. Гораздо больше, чем я когда-либо предполагала.
Я поднялась со стула.
– Спасибо. Простите, если помешала вашей утренней прогулке.
– Вовсе нет, – сказал он, провожая меня до двери.
Мне следовало вернуться в свои покои – промчаться по замку, мой подол все еще был мокрым от утренней росы. Но я задержалась на пороге целителя.
– Кое-чего я до сих пор не понимаю, – призналась я.
– Что же это?
– Вырождение. – Я пыталась подобрать верные слова. – Вырождение Рэйвина не позволяет ему использовать карты. Вырождение Эмори медленно убивает его, тело и разум. – Я замолчала. – Но я… Я не могу понять, в чем заключается мое.
На старческом лице Филика отразилась жалость.
