Будто все мои беды исчезнут, стоит мне только остаться здесь, обнаженной, рядом с ним.
Будто мне доступно все время этого мира.
На рассвете я выскользнула из постели Рэйвина, стараясь не разбудить его. Я яростно рылась в одежде на полу в поисках платья, но нашла только сорочку. Возможно, искала бы дольше, если бы Рэйвин не зашевелился позади меня, бормоча что-то в низком рычании. Я замерла, но он все еще спал, лежа на животе, его широкая спина вздымалась и опускалась на длинных, легких вдохах. Натянув сорочку через голову, я на цыпочках пробралась через лабиринт беспорядка на полу.
Дверь комнаты Рэйвина была старой и тяжелой. Ненадежной, из тех, у которых часто скрипели петли. Задержав дыхание, я осторожно потянула, и дверь вознаградила меня лишь слабым стоном. Выскользнув в коридор, закрыла ее за собой, издав торжествующий выдох.
– Надеюсь, вечер выдался приятным.
Я вздрогнула, сердце подскочило к горлу.
Джеспир стояла в нескольких дверях от меня, уже облачившись в черную форму дестриэров. Несмотря на тусклый свет, поскольку факелы в коридоре еще не зажгли, невозможно было не заметить ее широкую, коварную улыбку.
Я скрестила руки на груди, моя сорочка была невероятно прозрачной.
– Ты меня напугала.
– Прости, – сказала она, но в ее голосе не слышалось ни капли сожаления. Она оглядела меня с ног до головы, остановив взгляд на взлохмаченных волосах. – Выглядишь… хорошо отдохнувшей.
– Спасибо, – сказала я, проскользнув мимо нее. И остановилась возле своей комнаты. – Ты… Ты же ничего не слышала, да?
Она поджала губы.
– Например?
– Ничего. Неважно. Увидимся за завтраком.
Я вошла в комнату, но до меня донесся низкий гул смеха Джеспир.
Очаг в большом зале уже разожгли, завтрак стоял на столе. Моретта и Фенир сидели с Эмори, негромкими голосами пытаясь уговорить его съесть сладкий хлеб и костный бульон. Они приветствовали меня с привычным дружелюбием, и я заняла место рядом с Джеспир, чьи щеки тотчас округлились.
– Что? – процедила я сквозь зубы.
Она улыбнулась, глядя на яичницу.
– Ничего.
Следом к нам присоединился Элм, его рыжие волосы торчали во все стороны, словно он спал во время урагана. Принц плюхнулся на стул и зевнул, оглядывая стол.
– Рэйвина еще нет?
Вилка Джеспир заскрежетала по тарелке. Я бросила на нее убийственный взгляд.
В комнату вошел Тисл со свежей буханкой хлеба. За ним, снова в форме дестриэров, шествовал Рэйвин.
К шее прилила волна жара. Внезапно я очень заинтересовалась своей тарелкой.
– Пахнет потрясающе, – похлопав Тисла по спине, сказал Рэйвин. Он подошел к родителям, и Эмори стащил кусок хлеба с тарелки отца. Капитан миновал Элма, взъерошив дикие волосы кузена, прежде чем сесть.
Все смотрели на него, приподняв брови. Когда я подняла голову, взгляд Рэйвина устремился ко мне. Он приоткрыл рот, зубами коснувшись нижней губы.
– Доброе утро.
Он выглядел нелепо красивым и самодовольным до самых пят. Я спряталась за своей чашкой.
– Доброе утро.
Элм рядом с ним поморщился.
– Что, чтоб тебя, с тобой не так?
Рэйвин откусил кусочек хлеба и откинулся на спинку стула.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты
Плечи Джеспир задрожали. Она прижала салфетку ко рту, но смех все равно вырвался наружу.
– Но разве мы не говорили ему, что он должен чаще улыбаться?
Я пнула ее под столом, отчего она рассмеялась еще сильнее. Элм напротив нас прищурился, переводя взгляд с Джеспир на Рэйвина, а затем на меня. Заметив мою покрасневшую шею в сочетании с бессовестной ухмылкой Рэйвина, он издал грубый звук «уф» и уронил вилку на тарелку.
– И прямо сейчас у меня пропал аппетит.
В другом конце стола закашлялся Эмори. Когда он поднес салфетку ко рту, она вновь окрасилась в красный. Его кашель эхом разнесся по залу, украв наши улыбки и омрачив настроение.
Все мы тотчас вспомнили, что сегодня Эмори предстоит вернуться в Стоун.
Джеспир отправилась готовить карету, а остальные тяжелой поступью гуляли по саду. Рассветный дождь утих, превратившись в легкую дымку над высокой травой. Вскоре мои сапоги и подол зеленого платья потемнели от влаги.
Эмори хотел посмотреть на деревья в саду, прежде чем вернуться в позолоченную клетку в королевском замке. Он шел впереди нас через туман, широко раскрыв глаза. Позади него Элм наматывал на костяшки пальцев амулет из конского волоса, не сводя глаз с юного кузена.
Мы с Рэйвином шли чуть позади, достаточно далеко друг от друга, чтобы не соприкасаться, но довольно близко, чтобы я чувствовала, как невидимая нить тянет нас друг к другу. Когда поднялся ветер, мне в нос ударил запах соли. Холодный воздух коснулся щек, и несколько прядей темных волос упали на лицо.
Рэйвин коснулся моей руки тыльной стороной ладони.
– Я рад, что ты можешь видеть его настоящего, – сказал он, кивнув на Эмори. – У него не так много подобных дней.
