Одно темное окно полностью

– Твои глаза, – охнул он, слезы текли по его щекам. – Они желтые.

Я отвернулась, часто моргая.

– Что это было? – спросил Эмори все еще дрожащим голосом. – Похоже на что-то из страшного сна.

– Ох, Эмори, – сказала я, внезапно охваченная чувством вины. Он так молод и обременен собственным вырождением. Перекладывать заботы на его плечи не просто себялюбиво… это неправильно.

– Мне очень жаль, – сказала я. – Мне не следовало с тобой так поступать.

За тисом я услышала шорох остальных.

– Эмори, – позвал Рэйвин. – Пора.

Я повернулась к брату капитана с умоляющим взглядом.

– Ты ведь ничего не скажешь, правда?

Эмори попытался улыбнуться.

– Не волнуйся, – сказал он, вытирая слезы. – К утру я все забуду. Это единственная милость моего вырождения. Я не помню своих кошмаров.

Он отпустил мою руку, его серые глаза наполнились тоской.

– Прощай, Элспет Спиндл. Будь осторожна. Будь мудра. Будь добра.

Когда мы разжали пальцы, я ощутила холод. Хотела снова потянуться к нему, чтобы сказать, что сказка правдива, что каким-то образом я могу его исцелить. Не поцелуем, а картами, всеми двенадцатью, средством для его спасения – для спасения себя.

Но я устала притворяться. Поэтому не произнесла ни слова, ссутулившись, когда когти Кошмара сомкнулись вокруг меня.

Дети следовали за мной, испуганно распахнув глаза. Мы бежали, продираясь сквозь заросли терновника, наша одежда путалась в низких ветвях неподстриженных тисов. Небо почернело, полумесяц скрыт дымом. Когда мы добрались до каменной комнаты на краю леса, я по одному подняла детей к окну.

Кто-то уже ждал меня в комнате, освещенной красным светом Косы. Боль пронзила каждую косточку, и когда я кашлянула, кровь брызнула на мои длинные бледные пальцы.

Я упала – меня окутала земля. Резкий запах соли щипал глаза и нос, пока мир вокруг полностью не исчез в холодной, одинокой темноте.

Я закричала, пальцы рук и ног посинели от холода.

Очнувшись от сна, я обнаружила, что дрожу на полу полуразрушенной комнаты. Утренний свет пробивался сквозь ветви тиса над прогнившим потолком. Я закашлялась, ощущение, что угодила в ловушку тьмы, все еще присутствовало в сознании.

Я снова ходила во сне.

«Зачем это? – требовательно спросила я, мое лицо было мокрым от пролитых слез. – Почему ты делаешь это со мной?»

Кошмар звучал у меня в голове, словно призрак на ветру – безмолвный и всезнающий.

Поднявшись на ноги, я подавила крик, мои руки и кисти покрывала темная, грубая земля, простираясь от ногтей до локтей. Моя ночная рубашка пришла в негодность, ткань была испачкана и порвана. Возле ног лежала рыхлая земля, рассыпанная вокруг основания магического камня, который показал мне Рэйвин.

– Что случилось? – спросила я вслух. – Зачем ты привел меня сюда?

«Мне нужно было кое-что увидеть», – ответил Кошмар, не обращая внимания на мой ужас.

Я задрожала, зубы стучали, пока пыталась стряхнуть грязь с рук. Над головой зашумели деревья, когда три черных ворона взлетели. По комнате пронесся ледяной ветер. Грязь заскользила под ногами, и я обнаружила, что смотрю вниз, на взрыхленную землю у подножия магического камня.

– Что там? – спросила я, опускаясь на колени, чтобы получше рассмотреть.

Грязь не давала ничего разглядеть. Я краем ночной рубашки очистила поверхность. Но даже тогда не сумела понять, что это, – надписи стерлись от времени и ветхости.

– Зачем делать надпись у подножия камня?

От дыхания Кошмара у меня по спине пробежали мурашки.

«Это все, что ты видишь?»

Я отступила, осматривая разворошенную землю. Он торчал из камня на полу – длинная, прямоугольная форма из изрезанной земли и травы. Я моргнула, затем посмотрела снова.

«Это не просто магический камень, скрывающий Карты Провидения», – осознала я. Густой, точно грязь, ужас закрался в сердце. Комната находилась на краю кладбища. А камень… Камень служил знаком.

Надгробием.

Я посмотрела на свои руки.

«Чья это могила?» Я задыхалась, воздух вырывался из легких отчаянными, рваными глотками.

«Разве ты не знаешь?» – прошептал он.

Меня окружил смех Кошмара. Внезапно комната потемнела, жжение соли стало таким сильным, что я закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Последнее, что я увидела, прежде чем потеряла опору и провалилась в темноту, были мои покрытые грязью пальцы, длинные, напряженные и омытые кровью.

Сорвав одеяло, я резко вдохнула. Комната исчезла, утренний свет заглушали толстые стены и крыша замка Ю. Я снова в своей комнате, в постели – проснулась и освободилась от страшного сна.

Я прокралась к очагу, от вчерашнего огня остались лишь угли. Потянулась к кочерге, но тотчас отпрянула назад, по спине поползли мурашки.