Однако начало недельного пребывания в Мединипуре на сей раз как-то не слишком удалось. «Брат» Анимеш уверял, что повезет меня к себе — это примерно в ста пятидесяти километрах к западу от Калькутты в сторону границ Ориссы — на служебном джипе. Мы должны были выехать в пятницу, когда, по его словам, кто-нибудь из мединипурского ирригационного или другого областного управления, побывав в Калькутте, к вечеру непременно будет возвращаться домой в пустой машине.
Но у нас ничего не получилось. Как раз за день до этой пятницы меня лишил джипа тогдашний премьер-министр Республики Индии Морарджи Десаи. Дело в том, что он изъявил желание посетить Западную Бенгалию и программа визита включала ночевку в Дигхе, прекрасном приморском дачном поселке, расположенном в Мединипурском крае, и потому в рамках организации приема и охраны важного гостя все местные служебные машины были конфискованы полицией. Оставались, таким образом, лишь две возможности — отправиться поездом через Кхарагпур, где нужно делать пересадку (весь путь, если не учитывать опозданий, продолжается часов пять), или прямым автобусом Калькутта — Мединипур. За последние годы Индия создала густую сеть междугородных автобусных трасс. Когда выяснилось, что в автобусе можно заранее заказать место, я принял эту альтернативу как более удобную и быструю.
Наше такси вместе с моим двадцатикилограммовым чемоданом подъехало к автобусному вокзалу на Эспланаде заблаговременно, что, как оказалось, было просто необходимо. Автовокзал в Калькутте не похож на европейские. Это просто большое пространство с несколькими чуть приподнятыми над землей посадочными площадками, между которыми еще проходят трамвайные рельсы. Никакого расписания, никакого справочного бюро, никаких перронов, номеров или обозначений маршрутов — абсолютно ничего. И в этой неразберихе к любому освободившемуся местечку подъезжают автобусы — на первый взгляд ветераны бесчисленных дорожных передряг, обшарпанные и явно непригодные для употребления, — а поскольку они возвращаются с маршрута, то выбрасывают такие толпы приехавших, что вы только диву даетесь, как все эти люди там умещались. Приходится вглядываться в таблички над ветровым стеклом, где большей частью по-бенгальски написано название конечной станции, нередко совершенно неразличимое под слоем пыли и грязи.
После довольно длительного ожидания наконец появился и наш автобус. Он приехал прямо из гаража, и потому в нем сидело лишь несколько служащих, которые тут же вышли, и мы могли занять забронированные места. Но что делать с большим чемоданом? Багажника не было, пришлось сунуть чемодан под сиденье (будь мой чемодан на два-три сантиметра выше, он бы уже туда не влез) и не обращать внимания на то, что пассажир, сидящий сзади, в течение нескольких часов не сможет вытянуть ноги. Во-первых, как выяснилось, это был еще один мединипурский ученик Анимеша — в автобусе их оказалось несколько человек, — а во-вторых, в Индии это никому не доставляет неудобства. Пассажир обычно разувается или сбрасывает сандалии, надетые на босу ногу, и усаживается на своем месте со скрещенными ногами или упершись коленями в подбородок — как ему удобней. За рулем сидел старый седобородый сикх в тюрбане. При виде такого шофера сердце каждого путника возрадуется, ибо сикхи, особенно старые, известны как лучшие шоферы, они могут проехать миллион километров без аварии даже в невообразимом хаосе калькуттского транспорта.
Ожидать отправки в автобусе — дело не из приятных. Было четыре часа дня, термометр показывал 41 °C в тени, и раскаленная жесть дышала жаром, как доменная печь. Но тут в автобус втиснулся продавец пластмассовых вееров, и за несколько пайс мы смогли вооружиться этим все еще наиболее действенным орудием борьбы с духотой, которое зависит лишь от силы ваших запястий и не боится причуд электричества.
Наконец шофер-сикх нажал на допотопный клаксон — и наш автобус стал лавировать среди людских толп и сутолоки машин. Первые метры пути подтвердили мои опасения — автобус давно уже утратил последние остатки рессор и на каждой выбоине бренчал, как средневековый рыцарь доспехами. Но все же ехал.
