Официантка поставила перед ним тарелку с борщом и чуть слышно шепнула:
— Вася, осталась вчерашняя, могу принести.
— Вместо компота, — тихо ответил Пылаев, и, как ни в чем не бывало, продолжал есть.
В столовую вошла очередная смена летного и технического состава. В тесном и маленьком зале стало душно и жарко.
— А я разыскивал своих летчиков, думал, где же Пылаев, — громко сказал Дружинин, входя в столовую. — Что-то сто граммов у тебя большие стали, ишь как посоловели глаза, — заметил он, присаживаясь рядом.
— Угостила первая эскадрилья, — небрежно ответил Василий.
— Иди к самолету, отдохни, полетишь со мной, проверю технику пилотирования. Погода улучшается, к вечеру на задания пойдем.
— Гриша, давай разделим твои сто граммов, чувствую — не добрал…
— У тебя и так уже через край. И когда ты успеваешь, — сердито ответил командир эскадрильи.
— Ослабел, внутри все на ниточках держится. За мать и Кольку Назарова я бы не знаю, что сделал Гитлеру… Разочарован в жизни, да… — он не договорил, махнул рукой и встал из-за стола.
Выйдя из столовой, Василий остановился, прислонившись к стене, закурил. Отсюда, где стоял Василий, хорошо были видны замаскированные самолеты. Полк был рассредоточен по эскадрильям с большим промежутком. Пылаев быстро отыскал свою машину. Скорее бы лететь», — подумал он. Это будет его первый вылет как летчика. Только в полете он забудет свое горе.
Над аэродромом сгущались тучи, пошел редкий, но крупный дождь. Большие капли тяжело ложились на сухую пыльную землю, оставляя маленькие глубокие воронки. По дороге к селу невысокого роста женщина гнала корову, и Пылаев снова вспомнил о матери.
— Что, старший лейтенант, задумались? — послышалось рядом.
Пылаев вздрогнул, быстро повернулся. Возле него стоял командир полка. Василий попытался выпрямиться.
— Идите отдыхать, через три часа вылетаете.
— Да я не устал, — Пылаев опустил голову. И вдруг горячо заговорил: — Товарищ полковник, к какому самолету ни подойду, Назаров так и стоит перед глазами. Отошлите меня на передовую…
— Зря вы так, — голос у Зорина был непривычно мягкий. — Вы хороший боец, замечательный товарищ. Бросьте пить, возьмите себя в руки. Я верю — летать вы сможете.
Пылаев помрачнел, обожженное, багровое лицо побледнело. Не поднимая головы, взволнованно сказал:
— Да, товарищ полковник. Мне без воздуха нельзя. Счет с врагом не сведен.
— Вот именно. Вы поймите, Пылаев, только люди безвольные в водке ищут спасение. А разве у вас воли нет? Вы же себя губите.
Сейчас мне нужен заместитель командира эскадрильи. Вы кандидат на эту должность. Но могу ли я, как командир, рекомендовать вас? Нет, совесть не позволит. И если говорить правду до конца, то с таким поведением и настроением, как у вас, и в полет нельзя пускать. Но я верю…
И вдруг Пылаев поднял голову и залпом выпалил:
— Товарищ полковник, игру я придумал, а вчера ночью это меня пьяного из столовой вывели, официантки скрыли.
Где-то неподалеку глухо длинно рвануло, не то снаряд, не то бомба. Гвардии полковник встревоженно прислушался. «Немцы соседний аэродром бомбят», — подумал он. Ему нужно было идти, и не хотелось прерывать разговор с Пылаевым.
Зорин вспомнил, как утром к нему пришел старший повар и рассказал, что вчера ночью кто-то из летчиков пьяный буянил в столовой, пока товарищи не увели его. Но кто это был, командир полка не знал. И вот Пылаев сам признался. Это очень хорошо. И если он, командир полка, в ответ на это признание запретит Василию летать, он испортит все дело.
— Так вот. Я верю вам… Запомните, нам нужны не только специалисты, но, и это главное, — сильные, убежденные люди. Командующий разрешил вам летать за летчика. Я не против. Отдыхайте и сегодня полетите заместителем командира группы у Дружинина.
Такого решения Василий не ожидал. После того, что он натворил, командир вправе был отстранить его от полетов. Василий приготовился к этому и решил проситься на передовую, хоть в штрафной батальон. Лететь заместителем командира группы… Ответственная задача и не каждому по плечу! Пусть командир полка не беспокоится, он не подведет его. Ни в этом полете, ни в дальнейшем.
— Выше голову, старший лейтенант, — сказал на прощание Зорин. — Берите себя в руки. Пока назначаю вас командиром звена, а потом посмотрим…
— Справлюсь, товарищ командир, — четко повернулся Пылаев и, стараясь держаться прямо, пошел в расположение своего звена.
Полковник смотрел ему вслед. «Надо собрать летчиков и поговорить с ними, надо общими усилиями помочь Пылаеву», — подумал он.
Командир полка отошел от окна и взволнованно заходил по КП. Началась пора напряженных боевых вылетов. Полк участвовал во Львовской операции. Сегодня в воздух поднялась эскадрилья Дружинина. Давно бы ей пора вернуться, а вот нет и нет.
На КП вошел Мирон Исаев. Он бесшумно закрыл за собой дверь, и вытянулся по команде смирно.
— Товарищ полковник, наши части ведут бой на окраине Львова.
— Надо сообщить в эскадрильи. Пусть порадуются, — сказал Зорин.
