Бух! Стук от упавшего на колени мальчишки разрушил чары. Лана часто заморгала, будто проснувшись. Князь задышал и сделал шаг в комнату. Теперь и казначей получил возможность войти. В небольшой комнате сразу стало тесно.
– Что же ты, Лана свет Петровна, князя нашего не приветствуешь? – с лёгким упреком обратился к девице боярин Корней.
Лана аккуратно положила перо, встала из-за стола и низко поклонилась, не говоря ни слова. Щёки и ушки её мило порозовели.
– Здравствуй, красна девица, – хрипловато произнёс князь. – Выполнил я твоё желание. Довольна ли ты? Не жалеешь?
– Довольна, князь-батюшка, довольна!
Девица вся засияла, как мокрый камень-сердолик на солнце. Боярин Корней мысленно застонал. Сердолик – камень простой, не бриллиант или изумруд, но выпустить его из рук невозможно, таким тёплым неярким светом он горит, таким живым и милым кажется.
– Не обижают ли тебя здесь?
– Что вы! Господин главный казначей мне как отец родной, а Иван Алексеевич – родный дядюшка.
– Иван Алексеевич – это кто? – повернулся князь к казначею.
– Помощник мой, Ивашка, – кивнул боярин Корней на стоявшего в дверях мужчину.
Князь Гордей кивнул в знак того, что понял, и вновь повернулся к Лане.
– Есть ли у тебя жалобы какие, просьбы?
– Жалобы? – протянула Лана и после короткой паузы, будто решившись, продолжила. – Жалобы. Как не быть. Порядка в учёте мало. Боярин Корней бьётся, как лев, чтобы государственную казну сохранить и твои богатства, князь, преумножить. Слышит же только «Дай!» да «Дай!». А отчёт о потраченном никто держать не хочет.
– Что?! – заревел разгневанный князь. – Отчёт держать?! Да кто ты такая, чтобы в такие дела лезть? По какому праву?
Мальчишка, так и стоявший на коленях возле стола, затрясся и упал ничком на пол. Боярин Корней сделал шаг назад. Девица же побледнела, покраснела, снова побледнела и выпрямилась, сжав кулачки, во весь свой невеликий рост.
– По какому праву? По праву ответственного налогоплательщика, – непонятными ведьминскими словами ответила она. – Мои батюшка и матушка подати в казну исправно платят, а могли бы эти деньги в моё приданное вложить. И другие добрые люди так делают, чтобы казна княжья пополнялась. Они хотят, чтобы эти деньги с умом тратились, а не со свистом в трубу улетали.
Девица вытянула ладошку и дунула в сторону князя, показывая, как улетают деньги.
Злой, как шершень, князь сделал шаг к девице:
– Не твоё дело, как я деньги трачу! Ты мне не жена, чтобы указывать!
Девица отшатнулась, но осталась на месте. Боярин Корней, чувствуя, что пора вмешаться, положил руку на плечо князю:
– Батюшка князь, не серчай на девку. Волос долог, ум короток.
Девица теперь уже и на Корнея глазами сверкнула, но смолчала. Потом, сообразив, что перегнула палку, низко поклонилась, так что русая коса упала на красный сапог князя. Выпрямилась и нежным голоском продолжила:
– Да разве я о вас, князь-батюшка?
«Я ж не полная дура», – подумала Светлана, но вслух этого не сказала.
– Вы только распоряжения даёте на какое дело деньги выделить, а получают их другие. Вот они отчёт перед Казначейством держать не хотят. А разве это правильно? Деньги выделены, а на что и как потрачены? Казначей это знать должен.
– Что же, Корней, они тебе о том не говорят?
Боярин собирался ответить, но девица опять влезла:
– При чём тут говорят, не говорят. Слово к делу не пришьёшь. Бумага нужна. Документ, подтверждающий траты.
– Ты что же, красна девица, моим людям не веришь? Али думаешь, они воры да обманщики?
– При чём тут верю – не верю? Мы не на ромашке гадаем, а о деньгах говорим! Причём о больших деньгах! О государственных! Тут учёт и контроль нужен. Даже честный человек, если порядка нет, соблазниться может. Или его самого купцы обманут. И если документ есть, то это увидеть можно, подсказать вашему человеку, что купцы его надувают.
Князь Гордей смерил взглядом девицу, задержался на тонкой длинной шее и выемке ключицы, где трогательно билась жилка. Резко развернулся и пошёл к выходу. За ним поспешил казначей с помощником.
Светлана, дождавшись, когда за ними захлопнется дверь, без сил опустилась на лавку.
Неждан оторвал голову от половиц и присел на колени прямо на полу:
– Какая вы храбрая, госпожа, – дрожащим голосом сказал мальчик.
– Не храбрая, а глупая, – ответила Света. – Как загорюсь, так не могу остановиться. Несёт меня иногда.
– У ведьм бывает.
Казначей еле поспевал за широко шагающим князем. Тот внезапно остановился и, повернувшись к Корнею, резко произнёс:
– Напишешь мне докладную о том, какие порядки по-твоему завести надо. Дня хватит?
– Дай хотя бы три, батюшка.
– Хорошо! Потом сам мне передашь. Не провожай. Сам дорогу найду.
Боярин Корней с помощником склонились в почтительном поклоне.
– Ивашка, налей мне медовухи и себе можешь. После такого нервишки успокоить нужно.
– Да уж! Никакого понятия о подчинении. Так с князем говорить!
– Что ты хочешь? Хоть и умна, а одно слово – девка. Волос долог, ум короток. В чём разумна без меры, а в чём не соображает ничего.
