Потом пуховой подушкой наваливалась сытость вместе с усталостью и Пётр еле добредал до кровати. Падал в пуховую перину и засыпал мёртвым сном. Что и к лучшему. После той новости, что сообщила ему Веточка, он к жене и прикоснуться боялся. Когда она сказала ему, что беременна, Пётр испугался. О детях он не думал и не мечтал. Лану, дочь жены, принял в сердце как свою. Ох, бедовая девчонка! За такой глаз да глаз нужен. Хоть умница-разумница, а всё равно, жизни ещё не знает. Того и гляди в беду попадёт. Вон как князюшка вокруг неё круги вьёт. Что твой кот у крынки со сливками. Только Пётр свою дочь в обиду не даст. Не посмотрит – князь это или не князь.
Пётр вздохнул и снова вспомнил обиженный взгляд Веты, когда он от неожиданной вести сказал, что думал:
– А может не надо? У нас уже дочь есть.
– Это дитя тоже уже есть! – сердито отрезала Вета, положив руку на плоский пока живот.
Несколько дней Пётр жил в страхе, привыкая к новости. Он боялся потерять своё обретённое счастье. Он только-только в него поверил. Сколько раз в первое время просыпался среди ночи от сна, где он вновь был один. Сердце пропускало удар и начинало биться сильней, лишь почувствовав родное тепло рядом. Так приятно было втянуть в себя медовый запах любимой, прикоснуться губами к солоноватой бархатной коже. Дождаться сонного томного отклика и войти в размягчённое влажное тело. Убедиться ещё раз – он не один. Его любят.
И эту найденную любовь он может потерять! Хоть Вета у него красавица, но ведь не молодуха. Да и сколько молодых баб умерло в родах. Пётр не об одном таком случае слышал. А вдруг… Нет, не хочет он об этом думать!
Неделю он боролся со своим страхом и превозмог его. Это как в бою – нет смысла умирать раньше смерти. Всегда есть шанс на удачу, но если боишься, то упустишь его. Так что Пётр примирился – боя уже не избежать, главное к нему правильно приготовиться и верить в своего боевого товарища. Он сделает всё, чтобы с его Веточкой ничего плохого не случилось. А в остальном остаётся положиться на милость Богини.
Только с одной тревогой справился, как другая пришла. Не сразу. Как перестал думать, что Вета не справится, так вдруг понял – у него появится дитё. Его собственное продолжение. Дитё, в чьих жилах будет течь кровь его рода. На кого малыш окажется похожим? На Вету? На его мать или отца? Или на дядьку Петра, мужика с медвежьей силищей? И кто это будет – девочка или мальчик? Но кто бы ни был – он уже есть, как сказала Вета. И теперь Пётр боялся ему навредить = этой слабой, крохотной искре, живущей сейчас в теле жены.
Вета смотрела в окно, ожидая Петра. Всё для окрошки уже готово, осталось только залить нарезанное холодным квасом, да заправить сметаною. Но это она сделает, как увидит мужа, чтобы окрошка не нагрелась. Придёт он сегодня или нет? На глаза Веты выступили слёзы, и она с досадой смахнула их рукой. Эти приступы обиды теперь накатывали на неё часто. Наверно, за всю свою жизнь она плакала меньше, чем в эти месяцы. Хорошо хоть, дома обычно никого не было, и она могла дать себе волю.
Никого нет рядом. Слёзы опять закапали на порезанную зелень, добавляя в будущую окрошку соли. Вета решительно вытерла глаза. Нельзя распускаться! Это же хорошо, что и Лана, и Пётр при деле. Каждый нашёл свою дорогу, свой хлеб. И она, Вета, не бездельничает. Пока дитя ждёт решила целительством не заниматься, чтобы беду не накликать. Болячки они разные бывают. Иные маленькому повредить могут. Лавку прямо тут, в доме открыла – травы и разные лекарственные средства готовит и продаёт. Так что всё у них хорошо.
Вета вздохнула. И Петра она уже простила, хоть его реакция на добрую весть её глубоко задела. Она уверенна была, что он обрадуется. Бросится целовать, как первый муж, узнав о будущей Лане. А он! Вот почему так? Или он не видел в них пару? Не собирался жить с ней до самой смерти? Тогда зачем женился? Она его в храм не тащила. Он сам настоял. А какая же семья без ребёнка? Да, у неё уже есть Лана, но у Петра-то нет. А он такой хороший! Лучший! Надо, чтобы на земле осталось его продолжение. И Вета думала, что он оценит этот дар – малыша, в котором течёт его кровь. Его и Веты. А он!
Вета сердито застучала деревянной колотушкой по зелени и размягчённым кореньям, разминая их в солёную кашицу. Потом выступивший сок смешается с квасом, ярче проявляя свой вкус и аромат. Неделю тогда Пётр ходил как потерянный, думая о чём-то. Как у этих мужиков голова работает, Вета, хоть и не девочка, никак понять не могла. Потом муж пришёл в себя, снова стал смотреть на Вету как прежде. Но тогда уж она дала ему прочувствовать свою обиду. Вета усмехнулась воспоминаниям. Потом простила и всё вроде вернулось к прежнему. Вот только огонь ушёл.
Муж больше не будит её жаркими ночами, да и вечерами всё чаще крепко спит у неё под боком. Неужели не любит уже так, как прежде?
