Свете казалось, что купленный у аританского купца наряд вполне приличен и очень даже подходит для её цели – ввести в обиход брюки для женщин. Длинный сюртук доходил ей почти до колен, немного расширял плечи и скрадывал грудь. Да, бархатные брючки облегали ноги довольно плотно, но бёдра прикрывал сюртук, а лодыжки – короткие сафьяновые сапожки.
Боярин Корней тогда только крякнул, увидев её, но ничего не сказал. Взял её в таком виде на княжеский Совет. Потому реакция князя Гордея стала для Светланы полной неожиданностью. Нет, вначале его потрясённый вид Свете даже польстил. Она и сама заметила, что тёмно-зелёный цвет сюртука очень ей шёл. И то, как он молча уставился на неё расширившимися глазами, Свете показалось хорошим знаком. Как открылись рты у бояр, Светлане понравилось меньше, но не насторожило. Она скромно села сзади своего начальника и стала с волнением ждать, когда дадут слово. Вот боярину Корнею предложили доложить о состоянии княжеской казны, и Светлана поднялась по кивку начальника. Она уже выступала на Совете, рассказывая о необходимых преобразованиях в сфере учёта и контроля, поэтому то, что речь вместо главного казначея будет держать Света, ни для кого потрясением не стало.
Светлана успела только выйти вперёд, поклониться князю и начать свою речь, как лицо князя Гордея вдруг стало наливаться кровью, зубы заскрипели, и он внезапно заорал:
– Вон! Все вон!
Света от неожиданности даже бумаги выронила, но готовилась бежать, бросив их на полу. Пусть кто-нибудь другой их подбирает. Ей собственная голова дороже! Но не успела пошевелиться, как палец князя ткнул вначале в сторону главного казначея, а потом и в неё:
– Ты! И ты! Останьтесь!
Света замерла как зайчик и стояла, не шевелясь, пока бояре покидали зал. Она даже предположить не могла, что всё это из-за её брючек! Всё-таки дикие тут нравы.
– Как?! Как ты допустил, Корней, чтобы девица в таком непотребном виде на люди вышла?
У Светы от возмущения вначале аж горло перехватило! Но ненадолго. Голос быстро прорезался. Она за эти тряпки всё своё месячное жалованье отдала, а этот деревенщина, ничего не понимающий в моде, «непотребством» их называет.
– Что значит «непотребном»? – рассерженной змеёй зашипела она, перебив открывшего рот начальника. – Это вам не тряпьё с калики перехожего, а наряд от лучших портных королевства Аритания! Я для вас старалась! Чтобы на Совете достойно выглядеть!
– Достойно?! – князь Гордей вскочил с трона.
Света только моргнуть успела, а он уже стоит напротив и на неё своими глазищами сверкает:
– Достойные девицы так не ходят! Ног своих мужикам не показывают! Впрочем, что взять с девы, что свои прелести всему Хольмграду показать не постеснялась!
– Это вы мне рыбачью сеть припомнили? А почему я в ней оказалась? Не потому ли, что кто-то вместо того, чтобы просто отблагодарить за доброе дело, стал свои условия ставить?
Теперь уже князь Гордей хватал ртом воздух, не зная, что ответить. И так Светлане стало обидно!
– Я для вас старалась, а вы! А вы! – на глаза от обиды навернулись слёзы и она, всхлипнув, выбежала из зала.
Гордей растерянно проводил взглядом стройную фигурку.
– Что вы хотите? Девка, да ещё и ведьма, – развёл руками боярин Корней. – Вот поэтому ничего ей и не сказал. Моя супруга ого-го как обижается, если я что-то про её наряды или причёску не то скажу. Но с женой-то уж как-нибудь помирюсь, а с ценным работником, да ещё и ведьмой, из-за платья ссориться я не стану. Уж не серчай, князь-батюшка.
– Не знаю как, но ты постарайся, Корней, чтобы больше она так на людях не показывалась. А то для твоего ценного работника это может плохо кончиться. Не удержится кто-нибудь от соблазна, да украдёт девку. И на то, что ведьма, не посмотрит. А мне ему потом голову рубить.
– Что уж такие крайности – голову рубить. Оженим, и всё.
– А если ведьма не захочет?
– А если захочет?
– Ну уж нет! – рука князя невольно сомкнулась на рукояти меча. – Только рубить! Рано ей ещё замуж!
– Как сказать, князь-надёжа, как сказать. Девка как раз в возраст входит. Небось, Пётр ей уже жениха среди своих учеников присматривает. Он мужик строгий и правильный. У него дочь не забалует. Как ей кто глянется, так сразу – честным пирком да за свадебку. А то, что наряд такой, так это по молодости, по глупости. Ведьминская сила играет. В остальном-то Лана девица честная, блюдёт себя. Ни в каких вольностях её не замечали, хоть мои холостые писцы и дьяки вокруг неё вьются, что мухи над мёдом.
Князь поморщился, будто уксуса хлебнул, и зыркнул на боярина так, словно тот у него из казны маменькино рубиновое ожерелье вынес.
– Значит, мало их работой загружаешь, раз успевают на девиц заглядываться.
Боярин Корней мудро промолчал, не став спорить со злым князем.
– А работница твоя должна одеваться так, чтобы ни у кого никаких глупых мыслей не возникало!
