Палехская шкатулка (
Когда мы с Викой в 2000 году начинали путинский проект, никто вообще не знал, кто такой Владимир Владимирович Путин. Про него никто вообще ничего не знал. Я помню, мы пришли к какому-то чиновнику с идеей календаря «12 настроений президента», и он спрашивает: а чего вы так торопитесь? Мы: да вот, Путину осенью исполняется 50 лет. А он: да вы что? А какого числа? Представляешь? Чиновники даже еще не знали, сколько ему лет.
Но рисовать Путина считалось крайне неприличным. То есть сначала это было неприлично, потом прикольно, а потом уже не нужно. Мы же с Викой с самого начала понимали, что делаем не столько портреты, сколько картинки для разных носителей, для тиражирования: календари, открытки и так далее. Мы хотели сделать Путина фигурой поп-культуры. А в 2004 году мы этот проект закрыли. Путин уже стал фигурой поп-культуры.
Я, честно говоря, и тогда не понимал, и сейчас не понимаю, что тут неприличного. Вот нет ни одного серьезного портрета Ельцина, сделанного современным концептуальным художником. Вообще нет нормальных портретов. Никаких. То же самое – Лужков, Собчак, Гавриил Попов, Черномырдин, Гайдар. Но ведь это же история! Видимо, после портретов Шилова и Налбадяна все стали относиться к этому жанру очень снисходительно. Неправильно.
Я очень уважаю Ельцина. Ельцин – это перемены. При нем мы поняли, что можно жить без коммунистов. Но не поняли – как. А при Путине мы поняли – как. Что будет вот так-то и так-то. Что надо читать русскую классику внимательно, чтобы понять: ничего никогда не меняется.
Когда посадили Ходорковского, я, как «гнилой интеллигент», пришел к какому-то начальнику с претензиями: ну что ж вы, мол, так? А он вдруг мне говорит исподлобья: а кто первый начал? Ты первый и начал. Я просто обалдел.
Да, и еще. Почему я испытываю гордость, когда смотрю на эту шкатулку?
Потому что, ты знаешь, Палех сделан как бы не совсем людьми. Скорее, пришельцами или роботами. Вроде бы сидят люди, рисуют старательно, но нет, это не люди. Никто не знает, откуда эти краски, этот стиль, эти орнаменты, почему тут красное, а тут ничего нет. Палех – это вечность, я же говорю».
…На бывшей улице Грановского, прямо напротив «пятого дома Советов» (есть там такой дом, где жили Хрущев, Косыгин, Фурцева, даже Троцкий в свое время жил, Ворошилов, Буденный и многие другие, там весь дом утыкан этими досками) был когда-то ресторан-галерея со странным названием «Муха».
Туда Врубель пригласил меня на первую (и, по-моему, последнюю) выставку с портретами Путина.
Я пришел, было очень жарко, я выпил виски, потом еще, и стал думать, зачем же Врубель и Тимофеева все это делают. Как-то все это не укладывалось у меня в голове.
Потом мы сделали врубелевскую обложку в «Огоньке» (с Путиным), потом Лужков с Примаковым были окончательно побеждены и повержены в прах, и наступила какая-то странная эпоха.
