Я так и не понял, где именно, но где-то в районе метро «Автозаводская» когда-то в пятидесятые годы была одна пивная. Не сказать, конечно, что адрес этот точный. Пивных в то время в Москве была чертова уйма, буквально на каждом углу: рядом с заводскими проходными, возле бань, просто на уличных перекрестках. Там, кроме «Жигулевского» в толстых стеклянных полулитровых кружках, продавали и водку в розлив. Положим, водку в чекушках и в пол-литровых бутылках приносили в основном с собой, особо не афишируя свою самодеятельность. Ну а если забывали приносить свою, то буфетчик отмерял водку в мензурке и переливал в стакан. Сами понимаете, в этом случае водка обходилась гораздо дороже. В стужу для посетителей с нежным горлом буфетчик держал чайник с пивом на электроплитке и добавлял горячий напиток в холодные кружки. Так было везде по Москве.
Шеймович описывал эти пивные по собственным воспоминаниям: будучи студентом, он дежурил в бригадмиле (бригада добровольных помощников милиции) в пятидесятые годы, и эти самые студенты часами простаивали в пивных, чтобы не дать этим несчастным мужикам напиться, не дать им разлить в кружки принесенную с собой водку и прочее. Я о таком комсомольском безобразии узнал от Шеймовича в первый раз. В мое время пивных в Москве стало очень мало, они были переполнены, и порядок там спокойно наводила сама буфетчица.
А дальше вот что.
Но я не о том, а о Васе-партизане, который все свое время проводил в пивной у метро «Автозаводская». Он там за столиком проводил целые дни… И в конце дня издавал один и тот же крик: «Я пять эшелонов пустил под откос, вашу мать! Я, бля, три моста взорвал! Я штаб фашистов уничтожил! Я, мудаки, пролил море крови!» Вот отсюда у него и кличка прилепилась: Партизан. А у его стола, или даже под столом… находилась громадная собака – сенбернар Пальма. Она лежала, закрыв глаза и положив морду на лапы. Когда Вася доходил до полной кондиции, он вставал из-за стола и орал: «Пальма, сука!», и падал на пол. Вот тогда собака поднималась, хватала в пасть его ворот, взваливала худого небольшого Васю на спину и тащила домой.
Раз в год к Васе приезжал генерал. Боевой генерал, судя по орденам в многоэтажной колодке на груди. Генерал забирал Васю из пивной, отпаивал, отпаривал, освежал и одевал его и являл Васю посетителям пивной чистым, бритым и в орденах. После этого генерал пропадал на год, оставляя Васю и Пальму в пивной. Вася сначала пропивал оставленные генералом деньги, а потом костюм. Куда девались ордена, оставалось неизвестным. И каждый вечер, дойдя до кондиции, он орал: «Пальма, сука!», падал, и громадная собака тащила его домой.
В этом рассказе, на мой взгляд, все совершенно – даже вроде бы ненужные подробности про бригадмильцев, про эту мензурку и про то, что покупная водка в пивной стоила дороже.
Все было шедевром.
