Я бы сказал: это уже фашизм. Всякий запрет на книги, а тем более, – уничтожение книг, – суть насилие, совершаемое над культурой. С книгами можно и должно бороться только книгами же. Все эти натужные попытки пресечь распространение «чуждой», «вредной», а теперь вот еще «экстремистской» литературы запретами и уничтожением, – есть следствие бессилия и неумелости идеологических инстанций противопоставить «чуждой», «вредной» идеологии – «полезную», «нашу», «достойную внимания». Любая книга должна быть доступна заинтересованному читателю, – будь то хоть «Майн кампф», хоть «Протоколы сионских мудрецов», – с соответствующим умелым и точным комментарием знающего и разумно мыслящего специалиста. Конечно, ни массовые тиражи такого рода литературы, ни восхваление этих текстов фанатиками не допустимы, но при желании каждый интересующийся такого рода текстами должен, повторяю, иметь возможность с ними ознакомиться. А вот что касается «обязательных прививок детям», тут я пас: ничего в этом не смыслю. Разве это плохо?
Здоровья, уважаемый г-н Стругацкий! В «Понедельнике» есть такая сцена. Автор идет по Соловцу, а ребятишки ему вслед кричат: «Стиляга! Тонконогий! Папина «Победа»!..». Что такое «Папина «Победа»? Это автомобиль «победа»? Почему папина, и как это связано с узкими брюками? Или это аллюзия на какую-то известную в те времена историю?
В конце 50-х шла бескомпромиссная борьба комсомольского начальства с так называемыми стилягами. Длинноволосые бородатые парни в узких брюках повсеместно подвергались поношению и унижению. Художник Пророков (отличный мастер, между прочим!) включился в эту кампанию картиной, изображающей волосатого, синего от пьянства чувака «с брюками, узкими как кран водопроводный», и с окурком «кэмела» на отвисшей губе. Чтобы подчеркнуть, что чувак этот не есть представитель славного рабочего класса или, скажем, трудового крестьянства, и вообще «не наш», изображен он был на фоне популярного тогда автомобиля «победа», а картина в целом называлась «Папина победа». Видимо, начитанные китежградские мальчишки учуяли в нашем герое пресловутого стилягу (джинсы, бородка и вообще) и встречают его надлежащим образом.
Здраствуйте, Борис Натанович! Бессильные мира сего – вопрос: Что ЗА странные вопросы страх-агента? Что именно агент обсуждает с сыном? Сенсей был зависиМ от него?
Сэнсей ценит отца и побаивается его. Отец сделал его бессмертным и, возможно, научил его «видеть калитку в стене». Но скрывается в этом странном и страшном человеке что-то неуловимо опасное и зловещее. Он хочет, чтобы сэнсей занялся «перспективной девочкой». Сэнсей против, но помнит, что «папаня» способен как-то повлиять на несчастную судьбу его жены... Отношения этих двух необычных человеков (человеков ли?) завязаны в тугой узел, но узел этот лежит за пределами сюжета, он важен только для того, чтобы стало ясно, в каком напряжении пребывает сэнсей и почему чудится ему, что «совершенно нет времени». «Бессильные мира сего». Они, казалось бы, могут так много, и – не могут ничего.
Здраствуйте, Борис Натанович! Как Вы относитесь к таким людям, как Семен? Он ведет себя безответственно, причиняет страдания его семье и его друзьям. Есть ли его прототип? Как Вы думаете, моральные соображения оправдывают его поведение?
Не помню, кто такой Семен. Ничего про него не знаю.
