Мать пришлось переносить в новый дом на руках. Выйти она сама уже не сможет… пока не выздоровеет. Он не понимал этой странной чахотки, поразившей его женщин, более того, складывалось впечатление, что доктора разделяли его недоумение. И поэтому ему все казалось, что элементарное тепло и сытная еда подействуют лучше всяких лекарств. Будто родные были цветами, чахнувшими от плохого ухода.
— Смотри, Герин, у тебя нарядов больше, чем у меня! — засмеялась Эйлин, и он залился краской.
Господин директор отдал ему, похоже, весь свой прошлогодний гардероб.
— Давай купим тебе новое платье, сестренка.
— Не надо, зачем мне сейчас, — она бледно улыбнулась. — Бесполезная трата денег. Купи лучше мяса.
Он тоже улыбнулся в ответ, пообещав себе подарить ей нарядное платье с первой же получки. Вместе они переделывали меховое пальто Эштона Крауфера в шубу для Эйлин. Герин привычно резал и сшивал плотную кожу по разметке сестренки, вспоминая свою вторую арктическую экспедицию — сколько там пришлось вот так провозиться со шкурами и брезентом, когда их унесло черт знает куда во льдах… Большая часть клади тогда пропала, и они мастерили сани и сооружали лагерь из подручных средств. Почему тогда холод и голод воспринимались чуть ли не с упоением?
Герин никогда не мыслил себя служащим в присутственном месте, ранее подобное занятие виделось ему унылым и скучным. А последние пару лет — недостижимым.
Но работать секретарем директора оказалось вовсе не скучно, скорее беспокойно. Он целыми днями носился с бумажками, переписывал их, отвечал на звонки и готовил кофе. Первый секретарь, Морис, сбросил на него всю неквалифицированную работу, оставив себе чисто референтские обязанности, и Герин искренне удивлялся — как до этого тот справлялся со всем один.
Вот и сейчас Морис сосредоточенно склонился, выписывая сводную справку для начальника, в то время как Герин сопровождал очередного посетителя. Тот был крупным промышленником, и господин Крауфер даже встал из-за стола, с самым дружелюбным видом выходя ему навстречу.
— Наконец-то вы почтили меня своим присутствием, господин Норд, — он пожал посетителю руку и, не выпуская, провел его к креслу. — Вы ведь предпочитаете чай, не так ли?
— После вашего последнего циркуляра, дорогой господин Крауфер, я предпочитаю исключительно кофе с коньяком. Или коньяк с кофе.
Директор развернулся к бару, укоризненно заметив:
— Вы мне льстите, это не мой циркуляр… Я всего лишь заведую планированием.
Герин попятился к выходу — за кофе. Промышленник сладко улыбался, сверля спину Крауфера тяжелым взглядом:
— Но вы ведь не откажетесь обсудить некоторые аспекты этого планирования… в дружеской атмосфере, дорогой господин Крауфер?
“Конечно, не откажется”, — думал про себя Герин, пристально следя за заваривающимся кофе. За прошедшие пару недель он проникся к начальнику настоящим уважением, даже восхищением. Эштон Крауфер обладал поистине стальной волей и упертостью, идя к своей цели, точно танк. Такой очень маневренный танк. И фантастически работоспособный. И Герин даже знал эту цель — Крауфер честно холил и лелеял свою тяжелую промышленность, пытаясь стимулировать развитие самых перспективных, по его мнению, направлений. Наверняка и сейчас в кабинете разговор идет отнюдь не о взятках и откатах… Хотя, от взятки господин директор тоже не откажется.
Эштон никогда не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться зрелищем прислуживающего ему Герина. Тот делал это с таким достоинством, словно придворный вельможа при теле Его Величества. Такое постыдно-плебейское сравнение каждый раз всплывало в сознании Эштона и приятно щекотало изнутри, стоило только бросить взгляд на дойстанского дворянина с подносом. Как бы он ни старался отогнать сладкий образ… ведь это невероятная глупость — так по-детски воображать себя королем. Такими темпами можно довоображаться до уютной комнатки с мягкими стенами и добрыми, почтительными санитарами.
Но Герин положительно сводил его с ума, особенно когда вот так серьезно смотрел в лицо, ожидая дальнейших распоряжений. Эштон кивнул ему, отпуская, а тот улыбнулся в ответ одними глазами и едва вздрогнувшими уголками губ. В паху заныло особенно призывно, отдаваясь почему-то тянущим чувством в груди, и Эштон отвернулся. Пожалуй, с ожиданием в засаде здесь пора заканчивать и можно идти в атаку.
Жирный промышленник окинул удаляющегося секретаря оценивающим взглядом и ухмыльнулся:
— Обзавелись телохранителем, господин Крауфер? Неужто опасаетесь за свою драгоценную жизнь?
— Истинно драгоценную, господин Норд, — елейно протянул Эштон. — Истинно драгоценную.
Он был весьма доволен Герином: тот так старательно исполнял свои обязанности. Правда, совершенно, абсолютно не замечал авансов своего шефа. Эштон уже раза три приглашал его с собой на ланч. В первый раз секретарь попробовал отказаться, но ему не позволили:
— Воспринимайте это как приказ, Герин, я желаю кое-что обсудить с вами и не собираюсь терять время. О деньгах не беспокойтесь, это деловой ланч, и вам не нужно за него платить.
И Герин вежливо наклонил голову, смиряясь.
