Сейчас вместо крыши был натянут брезент, трепетавший на ветру. Через многочисленные щели задували ледяные сквозняки, внутри было холодно, несмотря на жарящую в полную мощность автомобильную печку. Шухрат Фарухов крутил огромное рулевое колесо, обмотанное синей изолентой.
Выглядел он по обычаю мрачновато, бормотал что-то себе под нос. Из-за рева спаренных двигателей ничего не было слышно, да Марат и не пытался вникнуть, кому там узбек жалуется или на что ругается.
К обеду добрались до Северного городка Сайн-Шандинского гарнизона. Торопливо перекусили в местной столовке. Дозаправили машины, наполнив до горловины топливные баки и полдесятка двадцатилитровых канистр. Чуток поругались, куда их загружать: Димка Быкадоров категорически был не согласен принимать их в кунг, потому что «бензином вонять будет, а потом как в такой вонище спать?». Морозов согласился и распорядился уложить топливный запас в бронетранспортер. Теперь к холоду прибавились едкий запах низкооктанового бензина и грохот бьющихся друг об друга канистр. Марат и не думал возражать. Глядел по сторонам: вдруг встретится Богдан Деряба? Его рота спецназа располагалась где-то здесь, в Сайн-Шанде.
Наконец колонна двинулась строго на восток – в урочище Оол, к месту намеченной ночевки. Пустыня сменила степь, и вместо плотной каменистой земли мимо плыли песчаные барханы, на которых росли редкие скрюченные кустики каких-то несчастных растений.
Тагиров поднял меховой воротник комбинезона, покрепче уперся ногами в лобовой лист, чтобы не так швыряло. Бездумно глядел через мутное бронестекло на дорогу.
Морозову, конечно, спасибо, что взял в эту поездку. Переживает за лейтенанта. Только пока что отвлечься не получалось – внутри было пусто, пусто аж до звона, и не хотелось ничего. В последнее время Марат будто разделился надвое: внешняя оболочка автоматически курила, чем-то питалась, разговаривала о какой-то ерунде с сослуживцами… А второй Марат, внутренний, был очень далеко от вымороженной пустыни и думал только о рыжеватых волосах, зеленых глазах и острове в синем океане…
БТР клевал носом, разглядывая дно дорожных ям; старчески ворча и ноя, взбирался на крутые подъемы. Марат задремывал и слышал неразборчивый шепот Ольги и аромат духов… Дорога успокаивала и усыпляла. Но у этого пути не было ни цели, ни смысла.
Зачем нужна дорога, которая не ведет к любимой?
Товарищ Басан шипел, ругаясь на водителя. С выездом задержались. Пока шофер нашел запасную канистру, пока погрузили в «уазик» все нужное… Вот время и прошло.
Водитель успокаивал начальника: мол, успеем к назначенному времени. Русские идут колонной, там грузовик и старый БТР, еле ползут. И едут через Сайн-Шанд. А мы напрямую срежем, через степь…
Наконец уселись. Завелись, поехали. Басан искоса посмотрел на умиротворенного Тэрбиша. Ни одна жилка не дернется на невыразительном лице. Будто и не волнуется, гад! Имя-то какое у него! В переводе означает «не тот». Вот именно, что не тот. Для посторонних – послушный и исполнительный личный водитель товарища Басана. А на самом деле – опаснее степной гадюки в сапоге! Посмотрит ласково своими узкими глазенками и прибьет одним ударом – пикнуть не успеешь! Черт его знает, чего ему настоящие начальники приказывают…
На выезде из Сумбэра товарищ Басан разглядел стоящий у обочины старенький «ГАЗ-69». Треугольный язык капота откинут к лобовому стеклу, из-под него свешивается до земли что-то огромное, серое. Рядом топчется фигурка в милицейской шинели. Басан присмотрелся и узнал начальника чойренской милиции. Фигурка повернулась к дороге, замахала руками, останавливая.
– Чего там у него стряслось? – удивился товарищ Басан. Приказал водителю: – Тормози. Не видишь – помочь надо.
Тэрбиш зыркнул своими щелками-амбразурами. Но возражать не стал, аккуратно подъехал к «газику», нажал на тормоз.
Басан вылез из машины, подошел к капитану:
– Что тут у вас, товарищ Доржи?
– Да вот, – капитан расстроенно махнул рукой, – машина старая, не чета вашей, товарищ Басан. Заглохли, а сержант бестолковый, не понимает ничего в технике. Пусть ваш Тэрбиш поможет.
Гигантская серая куча выбралась из-под капота и превратилась в сержанта милиции Тумура. Басан аж крякнул, в очередной раз поразившись: создаст же природа такую громадину! Тумур весил больше полутора центнеров, был выше ростом на две головы самого высокого жителя Сумбэра и являлся достопримечательностью и предметом гордости всего Чойренского аймака.
Его лицо – широкое, как блюдо с сырым тестом, приготовленным для раскатки под лапшу, – никак не изменилось. Маленькие свинцовые шарики-глаза перекатились, остановились и зафиксировали присутствие товарища Басана. Наконец, где-то в нижней половине необъятной физиономии возникла узкая щель маленького рта и выдавила:
– Дравстуте.
Огромной лапой Тумур предельно аккуратно взял руку Басана и осторожно встряхнул.
Басан выдернул смятую ладонь, потряс, подул на пальцы. Рассмеялся:
– Здоров же ты, друг!
И, обернувшись к своему шоферу, прикрикнул:
– Давай, шевелись! Помоги товарищам.
