Утром товарища Ши Пина ждал доклад у руководства Второго управления. В лучшем случае – сошлют в Урумчи, гоняться за уйгурскими террористами. Про худший вариант и думать было страшно. Надо было как-то отвлечься от панических мыслей, настроиться на утренний разговор. Хотя бы выглядеть достойно, не раскисать. Взял из стопки верхний конверт, он взломал печать, достал листок. Расшифровка сообщения агента из монгольского Сумбэра. Ши Пин скривился. Что нового может сообщить этот бездарный идиот?
Заставил себя прочитать. Потом еще раз. Сердце забилось. Разведчик вскочил с кресла, прошелся по кабинету. Остановился, сделал несколько упражнений из гимнастики цигун, успокаивая дыхание, а с ним – гремящий барабаном пульс и дрожащие, как струны цитры, нервы.
Это – настоящий шанс все исправить. Причем – последний шанс.
Ши Пин вернулся за стол, схватил чистый лист бумаги, начал торопливо писать. Иероглифы ловко ложились на белую поверхность, выстраиваясь четкими колоннами, словно готовые к бою солдаты.
Вот тут уже Советам будет не отвертеться! И заколдованная земля монгольского Чойренского аймака им не поможет.
Потому что главное произойдет на территории Китая.
Хозяин квартиры в доме номер три, что в монгольском Сумбэре, закончил говорить. Жестко поглядел на русского гостя. С тревогой понял, что тот просто раздавлен описанной перспективой. Как бы не побежал в контрразведку сдаваться от страха.
Монгол вкрадчиво заговорил:
– Ты только не вздумай сейчас какую-нибудь глупость сделать. Я тебе только что единственный возможный выход из ситуации предложил. За тобой столько всего числится, что десятью годами тюрьмы не отделаешься. И измена Родине, и шпионаж, и участие в подготовке нападения на поезд. Можно организацию убийства вспомнить. Ясное же дело, что Вязьмин – только исполнитель, твою команду выполнял. Любой особист раскрутит тебя за полчаса, дорогой. А заниматься тобой будет контрразведка, можешь даже ни капли не сомневаться.
– К чему это ты мне сейчас рассказываешь, а? Может, сам меня решил нашим особистам сдать? – гость едва не визжал, голос срывался.
– Ну что ты, друг! Мы же с тобой в одной лодке. Просто разъясняю, как на самом деле все обстоит. Честно говоря, мы и так с тобой месяца три уже лишние на свободе ходим. Если бы не непонятки между нашими и вашими ментами и прочей прокурорский шушерой – давно бы уже нас выпасли, это как пить дать. То, что я предлагаю, – единственно возможный выход. Ну, подумай сам: сразу все твои проблемы разом решаем. А в Китае тебя примут, как родного. Хочешь – там останешься. А вздумаешь – так они тебя в любую страну мира отправят жить. Китайская диаспора – это знаешь, какая сила? Ого-го! Хоть на Филиппины, хоть в Малайзию. Сингапур, Гонконг – звучит как, а? Прямо сказка! Я тебе больше скажу: для них и в Штаты тебя отправить жить – не особая проблема. На фига тебе эта служба, совок этот ваш? А скорее – особая зона где-нибудь в тундре. Если вообще не расстрельный подвал.
Русский вроде начал успокаиваться. Буркнул:
– Ага, ждут меня там, в этом Сингапуре, прямо извелись от тоски! Чтобы я там сдох в канаве от голода?
Монгол понял, что подцепил собеседника. Облегченно перевел дыхание, горячо заговорил:
– Ну что ты, друг?! Да китайцы тебе денег отвалят – будешь, как король. За твои-то заслуги! И тебе хватит на жизнь, и семье, и детям. Найдешь там себе мулаточку какую-нибудь сисястую.
Русский усмехнулся, и это было хорошим знаком. Проговорил:
– Не нужны мне ваши мулатки.
– Конечно, – заторопился монгол, размахивая руками. Он выглядел так, будто фантастический Сингапур с сисястыми мулатками находится у него прямо тут, в обшарпанной тумбочке, и пока что восточных красоток он задвинул на дальнюю полку. – Бабу твою… то есть женщину, да. Тоже выдернем. Привезем, куда скажешь. Не сразу, конечно.
Русский сидел, задумчиво крутя ухо. Рассеянно глядел в грязное окно без занавесок, на замусоренную улицу, по которой шкандыбал калека-монгол с костылем. Может, он не верил и половине обещаний, но выхода у него и на самом деле не было:
– Заметано. Помирать – так с музыкой, иметь – так королеву. Рассказывай, какой план действий.
Маленькая колонна вышла на рассвете. Первым – «уазик»: рядом с водителем зевал Морозов, на заднем сидении вольготно развалились дремавшие полковники. За москвичами на узкой лавке скрючился нахохленный штурман экспедиции Воробей с картой на коленях. Следом раскачивался на кочках толстыми зелеными боками кунга «урал», набитый коробками со спиртным и провизией, мангалами, палаткой, дровами и прочей амуницией. В нем же ехали остальные офицеры. Марат шел замыкающим, в древнем бронетранспортере БТР-60 без пулеметной башни и вообще без крыши, чтобы господам проверяющим комфортнее было палить по дичи, опираясь на бронированные борта. БТР этот давно списали, нигде он не числился и использовался издавна только для таких вот поездок.
