– Может, это судьба, Джон? – спрашиваю я, ища в его лице понимания или поддержку. – Последние годы многое поменяли в моем мировоззрении, и я, как никогда, увидел, насколько масштабен замысел Создателя, когда смотрел на окружающий мир с самой высокой точки Тибета. Возможно, ему нет дела до каждого из нас, но я также понял, что Бог есть и внутри наших душ, которые являются его частью. Можем ли на уровне подсознания идти, ведомые его волей?
– Нджы готовит тебя в проповедники? – мягко улыбается Джон. – Наверное, на этом стоит остановиться. Твое место не там, и мы оба знаем, что я прав. Скажу прямо, Джейс. Ты – умный и сильный человек. Несомненно, глубокий, иначе не попал бы под влияние россказней Нджы. Он – буддист, монах, который однажды снял сан и ушел, чтобы быть свободным от уз и правил. Он принадлежит другому миру, религии, менталитету. А твое место здесь, Джейс. Я отправил тебя к Нджы, потому что знал, что только полное удаление от источника боли и разрушения сможет помочь тебе восстановиться. И это случилось. Ты принял прошлое, которое вернулось, ты осознал совершенные ошибки, ты научился быть собой. Но не совершай ошибку, не дели себя на «до» и «после». Обе эти личности – ты. Гармония – вот, что необходимо. Наша религия говорит, что у каждого человека есть ангел на одном плече, и бес на другом. Твоя задача выслушать обоих и принять рациональное решение, Джейс. Ведь, мальчик мой, добро – не всегда абсолютно, как и зло. Между ними необходимо соблюдать равновесие. Только ты в ответе за свои поступки и решения. Возвращайся в реальный мир. Нджы выполнил свою миссию. Уверен, что он не ждет тебя обратно.
– А если я не справлюсь? И все начнется снова? – высказал я свой самый наболевший страх.
– Но пока ты не попробуешь, то никогда не узнаешь, что случится. Так ведь?
– То есть, ты предлагаешь мне рискнуть?
– Я предлагаю тебе начать жить с нового листа, не оглядываясь назад, – улыбнулся Джон.
После посещения Джона Риксби, я долго гулял по Центральному парку, думая о его словах. Странно, я не говорил с ним напрямую, но он все равно нашел слова, которые словно вдохнули в меня жизнь, подарили надежду, вместо сомнений и хаоса. Джон прав, и в горах мне удалось забыться и вылечить душу, но я слишком углубился, застрял, вместо того, чтобы двигаться дальше, переходить на новую ступень. Прятаться всегда легче, и я занимался именно этим последние годы. Я так берег свой обретенный душевный покой, что позволил себе забыть о многих вещах, которые меня волновали раньше, о целях, желаниях, о людях, которые были дороги. Я думал, что вступил на путь исцеления, и так и было, пока мое затворничество от реальности не превратилось в банальную трусость.
Да, я совершал ужасные поступки. Я причинял боль, выбирал жертву и методично уничтожал ее, выпивая досуха, а после выбрасывая прочь. Я почти убил единственную женщину, которую полюбило мое больное сердце. Я не мог и не умел по-другому, подчиняясь темной потребности в насилии, которая не отпускала меня, ломала и рушила. С каждым днем превращая в еще большее чудовище, чем я был.
Долгие годы я искал причину, пытаясь найти противоядие, лекарство, или хотя бы объяснение происходящему.
И нашел. Моя жизнь рухнула, раскололась на части. Это действительно страшно – терять себя. Осознавать, что жизнь, которую ты прожил – не твоя. Все, что ты делал, продиктовано кем-то чужим, но на самом деле тобой. Все, что ты знал – ложь. Единственный человек, который мог ответить на все вопросы, предпочел скрыть правду, молча наблюдая, как я превращаюсь в того, кто однажды разрушил мою личность. Пол не просто отошел в сторону, позволяя мне падать в пропасть, а подкидывал дрова в костер. Что мешало отцу сказать мне правду? Любовь ко мне? Но разве отцовская любовь позволит ребенку превратится чудовищем? Он не верил в меня, не считал сильным и стыдился в глубине души. Так же, как стыдился Марка и Брайана. Он не мог воспитать нас настоящими мужчинами, потому что не знал, как. Потому что сам не был мужчиной, защитником, опорой. Пол предал мою мать и нас всех. Отец был трусом, прикрывающимся благими намерениями. И я стану таким же, если не прекращу прятать голову в песок.
Не знаю, сколько времени я бродил по парку, наворачивая круги. Уже темнело, когда я почувствовал, что снова уверенно стою на ногах. Джон попал в точку. Нет «до» и «после». Оба Джейсона – я. Мальчик со скрипкой и чудовище с садистскими наклонностями. И я должен найти баланс внутри себя, соединив все лучшее, что было в нас обоих. Почему я не понял этой простой истины в своем добровольном изгнании?
