– Можешь спросить мою кузину, – пожал плечами Пол. – Скажи, что тебя послал я. С чего мне лгать? Пусть я и считаю Картера придурком, с тобой‐то у меня проблем нет.
– Верно. – Я застегнула молнию черной кожаной сумки и спокойно встретила его взгляд. Едва скрываемое торжество читалось в каждой черточке его лица. – Уверена, ты рассказал мне из лучших побуждений.
– Просто подумал, что тебе следует знать
– Как мило, – ответила я. – Ты всегда прикрывал Люка, а теперь решил притвориться мистером Честность и Открытость?
Пол лгал и обеспечивал Люку алиби столько раз, что я уже сбилась со счету. Конечно, я ни о чем не подозревала, пока в прошлом году, празднуя Рождество, Мендес не напился так, что признался в заговоре с этими двумя. Мой брат же остался в стороне. Но я не выдала Мендеса, а значит – знала больше, чем Люк и Пол предполагали.
Я также знала больше, чем Амелия. Но гонца, принесшего плохую весть, принято убивать, и я была не готова получить пулю. Она бы в любом случае предпочла игнорировать правду.
Я же определенно приняла недальновидное решение, когда после всего этого снова сошлась с Люком. Возможно, теперь я наступила на те же грабли.
Выражение лица Пола стало суровым, в темно‐синих глазах появился злобный блеск.
– Я лишь хочу сказать, что существуют варианты получше, чем становится хоккейной зайкой.
– Что, прости?
– Не думаешь, что это выглядит не очень – становиться девушкой Картера сразу после того, как была девушкой Моррисона?
Я злобно посмотрела на него, подыскивая остроумный ответ, но, к сожалению, на ум ничего не приходило. Вот Чейз точно сделал бы резкий, лишающий дара речи комментарий. К сожалению, когда нужно было отвечать с ходу, я была не настолько сообразительна.
Особенно когда мозг был готов взорваться.
– Можешь оставить при себе свою лживую заботу, – бросила я. – Что насчет статьи, я получила все необходимое. – Я закинула сумку на плечо, развернулась на пятках и затопала прочь из кафе, даже не заметив стоящих у входа людей, которым пришлось посторониться.
Ради должности, которую я занимала в газете, и моего портфолио я собиралась написать статью как следует, даже если и хотелось разнести в пух и прах Пола и его эго. Слово за словом, абзац за абзацем. И украсить все заголовком вроде «Ассистент капитана с комплексом неполноценности наслаждается отсутствием капитана».
Подобное название ласкало слух. Конечно, я не могла его всерьез напечатать. Но возможно, все же планировала написать разгромную статью, чтобы потешить себя.
Не сбавляя шага, я промчалась по выложенному плиткой коридору и толкнула стеклянную дверь, чтобы покинуть зону отдыха студентов. Меня обдало свежим, прохладным воздухом, и я сделала глубокий вдох, но это не помогло подавить тошноту. И конечно же, я оставила мой наполовину выпитый кофе на столе. Очевидно, все сегодня шло наперекосяк.
Я собиралась пойти в офис «Будней Каллингвуда», но не была готова встретиться с Зарой и Ноэль. В горле стоял ком, а руки дрожали – увидев меня, они бы поняли, что что‐то случилось, а я была совсем не в состоянии обсуждать адское интервью с Полом. Вместо этого я повернула направо и пересекла двор, чтобы спрятаться в библиотеке, где‐нибудь среди стеллажей.
Я старалась посмотреть на вещи объективно. Пол не руководствовался чистыми намерениями. Это уж точно. Должно быть, он пытался добраться до Чейза через меня. Но даже несмотря на это, маленькая часть меня все же спрашивала, было ли сказанное им правдой. Флиртовал ли Чейз с другой девушкой… или что похуже. Я не хотела, чтобы это оказалось правдой, не желала даже допускать подобной мысли, но ведь я и раньше ошибалась.
Так была ли я той, кто переходил от хоккеиста к хоккеисту? Настоящей хоккейной зайкой?
Я говорила себе, что обдумаю это денек. Один день превратился в два. А два – в три. А отношения с Чейзом становились все более напряженными. Я понимала, что не справляюсь с ситуацией. И в прошлом каждый раз, когда я пыталась решить проблему, то неизбежно усугубляла ее. Каким‐то образом я всегда ошибалась. Все выходило не так, как надо, и буквально рушилось у меня на глазах.
В итоге все сводилось к ссоре, а я ненавидела ссоры.
Возможно, я поступала нелогично, но это напоминало боязнь пауков – иррациональный, психологический страх, от которого я не могла избавиться.
Принимала ли я все близко к сердцу? Возможно. Но меня затянуло в этот водоворот знакомых, вселяющих ужас чувств, и я не знала, как из него выбраться. Меня как будто заперли в автомате для игры в пинбол, и я металась туда‐сюда между страхом, надеждой, недоверием и виной.
Слова Пола крутились у меня в голове, как заезженная пластинка, не позволяя разорвать порочный круг размышлений. Я колебалась между тем, чтобы признать услышанное нелепым, и тем, чтобы искать долю истины. Иногда мне хотелось поговорить с Чейзом, но будь это правдой, он никогда бы в этом не признался. А окажись всего лишь клеветой, я не желала расстраивать или оскорблять его.
Я снова и снова прокручивала это в голове.
