– Хорошо. Я уже все вам сказал, – когда я шагнул вперед, они отшатнулись. Я же, просунув голову в дверной проем, крикнул: – Джеймс!
Послышался скрип открывающейся двери, за которым последовал звук шагов. Бейли спустилась по лестнице. Одетая в пижамные штаны в фиолетовую и серую клетку и фиолетовый свитер, босая и с растрепанными волосами, рассыпавшимися по плечам.
Она выглядела настолько идеально, что внутри меня что‐то порвалось.
Возможно, последняя ниточка, связывающая меня с рассудком.
Преодолев половину лестницы, она посмотрела на меня, и ее глаза расширились. Вероятно, потому, что я выглядел как сумасшедший. Меня вели адреналин, разочарование и похоть. Должно быть, их сочетание было потяжелее кокаина. Что‐то вроде того. Я никогда не употреблял кокаин, но был чертовски возбужден.
Как бы я ни гордился умением всегда оставаться спокойным и собранным, сейчас я определенно таким не был.
Бейли подошла и встала у двери, рядом с Джиллиан и Амелией.
– Чейз, – нахмурилась она. – Что ты…
– Нам нужно поговорить.
Она замерла. Взгляд ее ореховых глаз перешел с меня на Джиллиан и Амелию, а потом обратно. Встань она на их сторону, я, возможно, никогда этого не пережил бы. Нет, точно не пережил бы.
– Сейчас, – вскинул я брови.
– Хорошо, – Бейли подошла на шаг ближе и жестом пригласила меня войти. – Поговорим в моей комнате.
Возможно, я немного просчиталась, потому что на моем пороге стоял очень большой и очень злой пещерный человек.
Черная футболка обтягивала широкие плечи, очерчивая мускулы. А серые джоггеры сидели низко на талии, подчеркивая пояс Аполлона. Чейз выглядел таким красивым, как я и боялась.
Когда он вошел, я взяла его за руку. От него исходили такие интенсивные волны напряжения, что они, осязаемые и раскаленные, заполняли комнату.
Амелия, закатив глаза, развернулась и направилась на кухню, а Джиллиан поплелась за ней следом. Пока я вела Чейза наверх, они притворялись, что очень увлечены холодильником и посудомоечной машинкой. На самом же деле они собирались подняться следом, чтобы подслушать. Тогда они смогли бы посвятить в сокровенные детали моей личной жизни всех остальных. Прекрасно.
Чейз проследовал за мной по коридору, в мою комнату, освещенную только желтым сиянием маленькой прикроватной лампы. На белом одеяле лежал айпад, на экране которого светилось поставленное на паузу шоу. Вместо того, чтобы учиться, как я и сказала Чейзу и как мне и следовало бы сделать, я не очень‐то внимательно смотрела Нетфликс. Но в последнее время я не могла ни на чем сосредоточиться.
Я не знала, собирались ли мы поговорить, поругаться или расстаться.
Чейз тихо прикрыл за собой дверь. Прежде чем я успела присесть на кровать, он сократил разделяющее нас расстояние и положил широкие ладони на мои бедра, чтобы повернуть меня к себе лицом.
Смотря мне прямо в глаза, Чейз сделал один шаг, потом второй, пока не прижал меня к деревянной двери. Его божественный и столь знакомый аромат окутал меня, ударив в голову и пробившись сквозь воздвигнутую мной защиту. Мой взгляд на мгновение остановился на вене, пульсирующей у основания его горла, затем переместился на напряженные мышцы шеи, прежде чем снова вернуться к его глазам.
Чейз пригвоздил меня к месту, согревая кожу одним лишь взглядом. Он загнал меня в угол… в переносном и буквальном смысле. Я не могла оторваться от него. Стала жертвой его всепоглощающего присутствия. Пять лишних дюймов казались довольно существенными, когда сопровождались дополнительными сорока фунтами мышц.
Особенно, когда Чейз злился.
– Что происходит, Джеймс? – тихо спросил он.
– О чем ты?
На его челюсти заходили желваки.
– Почему ты меня избегаешь?
– Я не избегаю.
По крайней мере, не намеренно. Вначале мне просто нужно было время, чтобы подумать. Но размышления превратились в катастрофу, и теперь я была почти уверена, что все испортила.
– Еще как избегаешь, – надавил Чейз. – Я не для того изо всех сил старался заслужить твое доверие, чтобы ты выбросила все это на ветер, даже не удосужившись объясниться.
Желание, вина, сожаление. Все они врезались в меня, как чугунный шар для сноса зданий. Я попыталась дотронуться до Чейза, но он схватил меня за запястья и прижал к двери.
– Нет, – покачал он головой.
– Почему?
– Почему ты хочешь ко мне прикоснуться, если я тебе не нужен?
Я не знала, как ответить. Он был нужен мне. Так сильно, что это причиняло боль, но в этом и заключалась проблема.
Я не смогла бы выйти из этих отношений, не сломавшись.
– Дело не в этом.
Пока он пристально смотрел на меня, его зрачки расширились.
– Тогда объясни, в чем.
Это был приказ, а не просьба.
Мое дыхание стало прерывистым.
– Я не знаю, как.
Каждый раз, когда я пыталась поговорить с Люком, он заставлял меня почувствовать себя сумасшедшей или переворачивал разговор так, что это я оказывалась виноватой. И в один прекрасный момент я перестала пытаться. Я позволяла прошлому вмешиваться в мое будущее. Но понимание этого и преодоление этого – две совершенно разные вещи.
