Звали его Хенаро. Он говорил на хорошем испанском, проглатывая гласные и время от времени подпуская слов родного языка. В тот вечер, к всеобщему удивлению, Хенаро пил чичу, не переставая расточать Раулю знаки внимания, и даже попросил команданте Томаса, чтобы позволил ему заночевать в малоке – это была редкая привилегия, которой не удостаивался даже сам Томас во времена своего тесного общения с эмбера. Он не смог скрыть гримасы детской зависти, но, разумеется, пришлось подчиниться. Рауль провел ночь в священном доме, в нескольких шагах от хайбаны, пока остальные товарищи развешивали гамаки под открытым небом.
Он так и не понял, почему Хенаро и все племя так его ждали, но это и не имело значения: партийные лидеры давно искали подход к общине эмбера, и вдруг оказалось, что у них есть тайное оружие – городской блондин, которого Хенаро называл «добрый
И вот в последний день апреля он лег спать, уже обдумывая свою новую миссию, но по-прежнему страдая от зубной боли, которая теперь не ограничивалась челюстью, а посылала электрические разряды по всему черепу. Утром она стала такой невыносимой, что Рауль вынужден был поделиться с командиром. «Да уж, так чичу не попьешь», – сказал Томас. Он послал за команданте Карлосом. Едва заглянув Раулю в рот, тот обнаружил абсцесс и удивился, как он мог скрывать его столько времени, – от такой боли, сказал он, люди в обморок падают. И немедленно приступил к операции: пациента усадили в кресло, сделанное из пня, обезболили буквально конской иглой и вырвали зуб хирургическими щипцами сомнительной чистоты. Рауль таким образом развлек весь отряд: собравшись вокруг кресла, товарищи подбадривали зубодера и со смехом кричали: «Сражаясь вместе, победим!» Зуб не оказал особого сопротивления, но товарищ Карлос рекомендовал пациенту два дня абсолютного покоя. Только после этого, когда отступил риск кровотечения и инфекции тоже не наблюдалось, ему разрешили отправиться к селению эмбера.
Под майским ливнем, встряхивавшим ветки и лупившим большие листья, Рауль, команданте Томас и группа товарищей приближались к малоке, где их ждал хайбана Хенаро. Стратегия была проста: эмбера примут их, Рауль притворится больным, и Томас попросит Хенаро поухаживать за ним пару дней, пока остальные завершат миссию, которая якобы привела их в эти края. Хенаро, разумеется, примет Рауля с распростертыми объятиями, и Рауль получит возможность поговорить с ним про ГЭС, про ущерб, который она причинит эмбера, про народное сопротивление и про то, как герилья может помочь им в отстаивании их прав, гражданских и исторических. Но этот прозрачный план оказался замутнен раньше времени, потому что Томас рассказал Раулю нечто, чего в тот момент, наверное, рассказывать ему не стоило.
Все началось с недоразумения. Возможно, Рауль делал недовольное лицо, потому что рот еще помнил кошмар вырываемого зуба и странно было касаться языком дырки в десне, а может, в костях черепа еще гулял призрак боли. Так или иначе, выглядел он не слишком дружелюбно: молчал, хмурился, был как будто разочарован. Возможно, Томас неправильно истолковал это, подумал, что Рауль знает то, чего на самом деле не знал, или кто-то ему сообщил и так уже всем известную новость, которой, вероятно, и объяснялась его подавленность, сдвинутые брови, угрюмое молчание. Возможно, Томас решил, что нужно поднять настроение Раулю, от которого полностью зависел успех миссии: что плохого, думал он, в том, чтобы подбодрить товарища перед важным заданием?
– Поздравляю, товарищ! – сказал он Раулю. – Вот увидите, партия окажет товарищу Валентине всю необходимую помощь.