Пока только временные удостоверения личности, которые помогут добраться до следующего убежища; потом будут и паспорта, но это требует больше времени и свежих фотографий. Серхио слушал Марианеллу не очень внимательно, потому что продолжал следить за каждым движением листьев под робкой луной, за каждым шумом в ночи. Пять человек на обочине шоссе в горах вызвали бы подозрения у любого полицейского или военного, но им ничего не оставалось, кроме как дождаться первого автобуса, а уж потом разделиться из соображений безопасности. Фаусто должен был отправиться в Талару, усадьбу семейства Карденас, а Серхио – доехать до Медельина, переночевать у дедушки с бабушкой и добраться до Попаяна, где Гильермо мог помочь ему с поддельным паспортом, потому что там у него была своя сеть контактов. Через полчаса, непомерно растянувшихся из-за нервозности, приехал автобус. Они не успели как следует попрощаться: с этой минуты всем предстояло вести себя так, будто они не знакомы. Серхио вспомнил тщательно разработанный план, который они обсуждали в крестьянском доме, и вдруг понял, что отца увидит, только когда они окажутся в финальной точке бегства.
Им предстояло обменяться последними словами перед долгим расставанием. Ему показалось, что отец тоже об этом думает.
– Ну вот, – сказал Фаусто. – Увидимся в Китае.
Они по отдельности сели в автобус. Фаусто занял одно их передних сидений, а Серхио прошел в хвост и уставился на седую шевелюру отца, сиявшую впереди. За окном остались те, кто их встречал: его сестра, белокурый мальчик, темноволосый мальчик. Он давно приучил себя скрывать свои чувства и теперь Марианелла казалась ему такой незнакомой, что даже не возникло желания помахать ей на прощание. В автобусе было довольно пусто. Серхио насчитал семь человек, усталых мужчин и женщин; наверняка они возвращались после тяжелого рабочего дня на местных асьендах, на сахарных мельницах выше в горах, в усадьбах, таких же, как у его дедушки с бабушкой. В окнах мелькали электрические столбы, а Серхио ехал и думал, что посвятил всю свою юность, все начало взрослой жизни подготовке к чему-то, что так и не произошло. Сколько физических усилий, сколько умственного упорства, сколько дисциплины, сколько таланта, сколько жертв ради того, чтобы участвовать в чудесной миссии: вершить революцию, создать нового человека, сменить этот мир на другой, в котором люди будут страдать меньше или вовсе не будут. И вот теперь он бежит от всего этого, желая только одного: чтобы не поймали. Как это можно назвать, если не оглушительным провалом? Ему двадцать два, он едет в автобусе, в кармане у него поддельное удостоверение личности, он бросил все, во что вкладывал силы почти всю жизнь: кто он, Серхио Кабрера, если не неудачник? Автобус остановился у придорожного магазинчика. Отец вышел, не обернувшись. Серхио увидел, как он подходит к деревянному прилавку и что-то спрашивает. Автобус тронулся, седая голова осталась позади. И целая жизнь осталась позади, захлопнулась, а новая не открылась. Автобус катил по ночным горным дорогам, и Серхио подумал, что если бы случилась авария, автобус сорвался в пропасть и он, Серхио, погиб на дне этой самой пропасти, то по большому счету ему не о чем было бы жалеть. Он бы ничего не потерял.
Последовали две призрачные недели, недели вне мира или меж двух миров, обрамлявших неизвестно куда катившуюся жизнь: мир навсегда покинутой герильи и мир пустого будущего, которое было похоже на непонятный фильм, показываемый плохим проектором на плохом экране. Первую ночь новой жизни он провел в Медельине, у дедушки с бабушкой, и чуть не разрыдался, увидев себя в зеркале в коридоре. Он впервые посмотрел на свое тело и лицо с тех пор, как в девятнадцать лет вступил в герилью, и не узнал себя в суровом мужчине по ту сторону стекла. Мать приготовила ему чемодан в дорогу и кое-какие деньги. Все говорили с ним так, будто он вернулся из самой смерти или, точнее, будто он туда направлялся, потому что никто не знал, что произойдет с ним в ближайшие дни, да и в ближайшие годы. План был составлен в очень общих чертах. Серхио уедет из Колумбии, доберется до Мехико, встретится там с Лус Эленой, и вдвоем они каким-то образом прилетят в Китай, где, если все сложится хорошо, их будет ждать Фаусто. Когда Серхио спросил, а как же Марианелла, Лус Элена подняла руки в жесте бессилия.
– Она останется, а ты как думал? Она замужняя женщина, ее место рядом с мужем. И к тому же она должна теперь заботиться о трех детях, так что сам понимаешь.
– А разве это плохо?
– Она решила как решила, – отрезала Лус Элена.