Серхио ехал всю ночь. На автобусном вокзале в Попаяне его встречал человек, у которого он должен был поселиться, пока ему не сделают документы. По профессии он был агроном и жил с женой-бразильянкой за городом. Когда-то давно он состоял в партии, но в вооруженной борьбе не участвовал, а вскоре и вовсе отошел от дел и только иногда помогал Гильермо со всякими личными делами. От агронома Серхио узнал, что Гильермо, политический секретарь сектора Валье, начальник патриотического фронта, где выращивали мускусных уток, вот уже несколько лет живет в состоянии, так сказать, революционной шизофрении: его убеждений хватает, чтобы самому продолжать борьбу, но много сил он тратит на то, чтобы вытаскивать людей из герильи и защищать их впоследствии. Серхио понимал главное: Марианелла была жива только благодаря Гильермо. А теперь, тоже благодаря Гильермо, Серхио спал на удобной кровати в скромном домике под Попаяном, и целая цепь контактов мобилизовалась, чтобы устроить ему поддельные документы.
Вскоре к агроному приехал человек сфотографировать Серхио на паспорт. Серхио спросил, через сколько он будет готов. Человек насмешливо сказал: «Как только, так сразу». Пока тянулось ожидание, Серхио рискнул пару раз выбраться в Попаян. Агроном не возражал и даже дал ему пару советов, поскольку он не знал города, а за три года в сельве в нем проснулась неодолимая тоска по бетону, неону и напряженному дорожному движению. Бродя без цели по новым кварталам, он наткнулся на кинотеатр, на афише которого значился фильм с непостижимым названием «Заводной апельсин». Выйдя с сеанса, он сказал себе, что опасная вылазка была не напрасна.
Фотографировавший его человек без предупреждения явился в субботу утром. Паспорт вызвал у Серхио серьезное беспокойство и в то же время рассмешил: страницы шли не по порядку, плохо приклеенное фото больше походило на школьную поделку, а описание внешних данных не совпадало с суровой реальностью. Согласно документу, Серхио был мужчиной метр восемьдесят ростом, со смуглой кожей, глазами медового цвета и орлиным носом. Китайские одноклассники поначалу дразнили его «драконьим носом», и это обидное в свое время прозвище теперь отзывалось в нем теплом. Нет, у него не осталось ни драконьего носа, ни зеленых глаз, пугавших учеников школы Чунвэнь, и звали его не Серхио Кабрера Карденас, и уж тем более он был не Рауль, боец НОА. Теперь он был Атилио Сан Хуан, моряк торгового флота. Процесс изготовления паспорта представлялся совершенно ясно: из двух сделали один. И если он это понимает, думал Серхио, то уж власти и подавно поймут.
К счастью, сеть поддержки тоже это понимала. В день рейса агроном отвез его в аэропорт Кали, лежавший в ста пятидесяти километрах к северу. Они ехали три часа с лишним. Агроном успел расспросить про фильм Кубрика, а потом в общих чертах объяснил, как все будет развиваться дальше. Рядом со стойками в аэропорту его ждет молодая пара. Вместе с ними он выйдет из здания и снова зайдет через кухню. В операции участвовало не очень много народу, и все эти люди были преданы Гильермо, так что беспокоиться ни о чем не стоило. Агроном сказал так, не ведая, что для Серхио эти слова –
Серхио безошибочно понял, что ему конец. Полиция вычислила его и догнала, а может, кто-то его сдал; то ли изготовитель паспорта был двойным агентом, то ли агроном с женой-бразильянкой – подставными лицами. Он вышел вместе со всеми, снова сел в зале ожидания и, пока тянулись минуты, думал о матери, о сестре, о Гильермо, чьи усилия пошли прахом. Жить в постоянном страхе преследования, вечно оглядываться через плечо – нет, нет, должна быть какая-то другая жизнь. И вот она, эта жизнь, на расстоянии вытянутой руки, но что-то пошло не так, и сейчас придут трое полицейских, арестуют его, наденут наручники и отвезут из аэропорта прямо в тюрьму. Так размышлял Серхио в пучинах своего пессимизма, когда появилась стюардесса и объявила на весь зал, что техническая проблема решена – нужно было поменять одну шину в шасси, – она благодарит пассажиров за терпение, приносит извинения и просит занять свои места: рейс до Панамы отправляется.