Так, подумал Серхио, главное сказано. А теперь в ход пойдет тяжелая артиллерия.
Серхио подписался, как будто в пропасть прыгнул. Такое нагромождение обвинений может привести только к двум последствиям: или им пойдут навстречу и дадут, что они просят, или свяжутся с их родителями и отошлют обратно в Колумбию, избавив себя от обузы. Когда в очередной раз пришла наставница Ли, Серхио без единого слова вложил ей в руку конверт, торжественно, словно урну с прахом. И стал ждать.
Четыре дня спустя они с Марианеллой переехали на Пекинскую фабрику будильников.
На фабрику они прибыли рано утром, когда было еще прохладно. Товарищ Чоу, секретарь Ассоциации, забрал их из отеля «Дружба» и по пути коротко рассказал о месте, где им предстояло жить. Место было важное: несмотря на скромное название, там производили сложные машины для нефтяной отрасли и высокоточные приборы для авиапромышленности (Серхио вспомнился учитель черчения из школы Чунвэнь). Для правительства Пекинская фабрика будильников имела стратегическое значение, говорил товарищ Чоу, и товарищи Кабрера должны понимать, как им повезло, что они туда попали. Не каждому удается поступить на такую работу.
Руководство по случаю их прибытия устроило небольшое торжественное собрание. Там присутствовали члены Ассоциации, которые гордо кивали на Серхио с Марианеллой, как будто лично их выпестовали, а также рабочие, представители каждого цеха. Момент подлежал запечатлению: фотограф таскал Серхио и Марианеллу, словно картонные силуэты, от группы к группе, чтобы не осталось ни одного человека, не снявшегося с молодыми товарищами. Серхио втихаря радовался, что церемония вышла краткой. Пользы в ней не было никакой – так, приятность в первый рабочий день. Мао где-то говорил, что между китайскими и иностранными революционерами не следует делать различий, и именно этого Серхио ожидал. Он хотел стать своим. Одним из толпы.