Я запрокинул манекену голову, наклонился и приложил ухо ко рту, проверяя, дышит он или нет.
— Он не дышит и без сознания, — добавила инструктор новых данных.
Очевидно, что ей приходилось это делать, меняя условия задачи на ходу. Потому что манекен не задышал бы, как я не старался.
Она умудрилась отпускать комментарии мне и Полозову, хотя, будучи занят, я практически не разбирал, что она говорит ему. Видимо, как везде, медиков здесь не хватало, и она тут была одна на двоих. Кандидатов всё-таки было слишком много.
Инструктор вновь записала что-то ручкой.
Я наклонился, взял его запястье и сжал, а затем так же положил два пальца на шею манекена, сбоку от трахеи, и осторожно постарался нащупать пульс.
Десять секунд ждал.
— Пульса нет, — дала инструктор новые вводные.
Я встал на колени рядом с грудной клеткой бедолаги-манекена, на лбу которого было написано «Кеша».
Положил одну руку основанием ладони в центре грудной клетки, вторую сверху на неё и на прямых руках принялся делать компрессии, вкладывая в каждую из них вес своего тела.
Старался придерживаться частоты примерно 100-120 компрессий в минуту.
После тридцати компрессий я положил руку ему на лоб и запрокинул голову манекена назад, открывая дыхательные пути. Указательным и большим пальцами этой же руки зажал ему нос и сделал искусственное дыхание — два вдоха — и вновь принялся за компрессии.
— Почему не начали с искусственного дыхания, Пожарский? — спросила меня инструктор.
— Вернее начать с компрессии, потому что в крови еще есть кислород, и тогда я бы потратил время на искусственное дыхание.
Вновь её ручка забегала по блокноту. Я же в это время продолжал повторять циклы «компрессии — искусственное дыхание». Примерно через пять циклов я вновь быстро проверил пульс на сонной артерии.
— Всё ещё нет, — покачала головой инструктор. — Твои действия?
— Продолжаю, — ответил я.
Я сделал ещё один цикл и вновь проверил пульс.
— Ещё нет, — сказала инструктор. — Что ещё мы можем предпринять?
— Самый верный способ — дожидаться медиков, поэтому заранее нужно их вызвать.
— Вы вызвали, Пожарский?
— Первым делом. Иначе откуда здесь столько огнеборцев?
Она улыбнулась.
— Ну раз вы так говорите… — Вновь что-то записала в свой блокнот. — Что-нибудь ещё?
Усталость резко снижает эффективность этих мероприятий, как я знал. С другой стороны, экзамены должны проходить самостоятельно… Ну что ж, если это имитация действительно реальной ситуации…
— Ленский, ты знаешь, как делать то, что я делал? — спросил я, повернувшись к своему другу.
— Конечно, — бодро ответил он.
— Тогда подмени меня.
Инструктор, к моему удивлению, не стала возражать, просто сделала ещё одну пометку в своём блокноте.
Вот мы по очереди начали спасать Кешу от этой неприятной ситуации, в которую он угодил.
Продолжалось это ещё несколько циклов, и мы уже порядком успели измотаться, поскольку Кеша никак не шёл на поправку.
— Достаточно, — наконец сказала инструктор и остановила секундомер. — Иннокентий до сих пор не дышит, пульса нет. Медики не прибыли. Ваши действия?
Ленский исполнил ладонью незнакомый мне жест.
— Да примет Святое Пламя его чистую душу…
— Продолжаем, — твердо прервал я его.
— Даже так? — удивилась инструктор.
— Пока не будет видимых признаков смерти — трупного окоченения или пока не прибудут медики — мы не вправе останавливаться.
Итак мы продолжали…
Молодой дворянин — Полозов, с которым я начинал, уже давно закончил, получив высший балл за оказание медицинской помощи, что немало меня удивило — такое впечатление он совсем не производил.
Но меня занимало другое: Иннокентий всё ещё не дышал, Да и сам я сейчас пытался отчаянно отдышаться, потому что, пока меня подменял Ленский, была очень большая угроза того, что все — я к Кеше присоединюсь или как минимум прожгу его грудь насквозь, когда адский мотор в моей груди решит, что я без него не справляюсь.
— Ладно, теперь точно достаточно, — выдохнула мой инструктор. — Вы первый на моей памяти кандидат, кто отнял у меня столько времени. За все годы, что я здесь.
Мы с Ленским прекратили и встали по стойке перед ней. Она спрятала за пазуху свой большой блокнот с чёрной обложкой и пристально посмотрела мне в глаза. Морщины пролегали в уголках её глаз и губ, рыжеватые волосы были тронуты сединой — так что, думаю, она знала, о чём говорила.
— У вас тоже высший балл, Пожарский. Молодец, — тепло улыбнулась она. — Кеша спасён благодаря вам.
Затем повернулась к Ленскому, криво усмехнулась.
— Ну, а вам, господин Ленский, достался балл пониже из-за вашего легкомысленного упоминания Святого Пламени.
— Ну, сейчас даже не моя очередь, — попытался запротестовать он, — я просто помогал товарищу.
— Именно поэтому я не буду заставлять вас проходить через это ещё раз, — холодно ответила, затем вновь тепло посмотрела на меня и сказала: — Ступайте, господин Пожарский. Удачи вам.
***
Неожиданным препятствием на моём пути становления огнеборцем стали теоретические экзамены. К сожалению, весь мой опыт работы пожарным совершенно не позволял мне знать ответы на абсолютно бессмысленные для меня вопросы.
