Передо мной стоял не любитель побегать за юбками. Не любитель отпускать глупые шутки. Даже не мой приятель, который был рядом со мной предыдущие несколько месяцев. Передо мной стоял Евгений Ленский, которого я лишь мельком сумел увидеть во время нашего экзамена.
Евгений Ленский, с которым не захотел бы встретиться ни один одержимый.
Передо мной стоял убийца.
Хищный зверь, чьё единственное умение и назначение — убивать.
Я всё это прочитал в его глазах. Вокруг него колебалась аура мощи, глаза горели рвущейся, кипящей внутри него энергией бездны, между пальцами пробегали голубые искры. Он был неподвижен и сжат, как пружина, готовая выпустить вперёд смертельный снаряд.
И судя по его взгляду, нацелен он был прямо в моё сердце.
Его глаза скользнули на перчатку, лежащую рядом со мной, затем вновь на меня. Он словно затаился, готовый к броску, ожидая моё следующее движение.
В этот момент он был очень похож на меня — потому что из всей человечности, что была присуща Евгению Ленскому, которого я знал, оставалась лишь крошечная капля, замёрзшая в его ледяном сердце.
Именно эти две капли человечности отделяли нас от того, чтобы броситься друг на друга прямо сейчас.
— Кто ты? — спросил он тихо.
В повисшей напряжённой тишине я слышал его идеально.
— Ты знаешь, кто, — произнёс я, но ответил не своим голосом.
Уголок его губы дёрнулся в усмешке.
— Кто бы ты ни был, ты бы так и сказал, — в голосе его прозвучала искренняя печаль. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать…
Руки его вспыхнули, и перед ним повисла тонкая ледяная стрела из иссиня-чёрного льда, которая оказалась темнее, чем окружающий нас пепел. Свет будто бы терялся в её глубине и бритвенно острый её наконечник был нацелен прямо на меня.
— Прости, — сказал он.
Это сказал мой друг? Или тот, кто стоит передо мной?
Ленский был единственным другом, который у меня был. И сейчас капля человечности, что у меня осталась, не давала мне направить всю свою силу против него.
Набросится на него? И показать, что он прав? Убить единственного друга?
Я знаю, что я смогу. Не могу не смочь. Но хочу ли?
Я доверюсь тому Ленскому, которого я знаю. Который ещё, я знаю, остался там внутри. И будь что будет.
— Делай, что должен, — кивнул я.
Ленский взмахнул рукой, и стрела полетела ко мне.
Тут же передо мной в снопе искр возникла Лена, закрывая меня от смертоносного снаряда.
Глаза Ленского расширились. Он взмахнул рукой, но поздно… Чёрная стрела уже летела к своей цели…
Сердце ударилось о грудную клетку и остановилось. Как остановилось и время. Вспышка. Вкус крови во рту. Острая боль пронзила мою грудь, ледяным холодом растекаясь по всему телу.
— Дуреха… Что ты творишь… — прошептал я.
Лена подняла на меня полные слёз глаза. Капля чёрной дымящейся крови упала на её бледное лицо и смешалась с текущими из глаз слезами.
— Это ты дурак!!! — она ударила меня кулаком в грудь и, уткнувшись в моё плечо, зарыдала.
— Испачкаешься, — улыбнулся я и закашлялся, почувствовав вкус крови во рту.
Её тонкие плечи содрогались от рыданий.
Чёрная стрела прошла сквозь мою спину и вышла из моей груди, остановившись в сантиметрах от Лены. В последний момент крылья бросили меня вперёд, и я, подмяв под себя Лену, закрыл её собой.
— Да пошёл ты… — зарыдала она, опустившись на колени. — Я делаю то, что хочу!..
Моя демоническая форма начала сползать с меня, тут же обращаясь в пепел и растворяясь в воздухе. Налетевший на меня порыв знойного ветра сдул её окончательно, унёс прочь,
Чёрная стрела в моей спине превратилась в воду и стекла, вымывая кровь. Сквозь нестерпимую режущую боль, разрывающую грудь, словно меня режут ножом, я глубоко вдохнул.
Я опустился и нежно обнял Лену. Она повисла на моих руках, продолжая рыдать.
И моё сердце вновь забилось, разгоняя тёплую кровь и выгоняя холод, успевший расползтись по всему телу.
— Какой ты кретин… Ненавижу… — причитала она. — И друга твоего, кретина, ненавижу. Что вы за друзья такие…
— Это точно, — улыбнувшись, сказал я, — Какие есть.
Прошелестел пепел от мягких шагов. Я поднял взгляд на Ленского, который стоял прямо перед нами.
— Я всё-таки промазал, — виновато улыбнулся тот.
— Да, над меткостью тебе ещё надо поработать.
— Конечно, — ответил Женя. Его взгляд устремился вверх на границу кратера, — Но, сперва я думаю, нам надо будет доложить о случившемся.
Я услышал доносящиеся сверху отрывистые команды и топот множества тяжелых сапог.
Первые команды зачистки спускались по покатым стенкам кратера. Выглядели они так, будто бы прошли через тяжелый бой и даже сейчас, огнеборцы не теряли бдительности. Их было гораздо больше, чем я помнил — похоже Валидубов запросил подкрепление.
Видимо снаружи сердца очага развернулась настоящая битва.
Я заметил, как от ведущего отряда отделилась знакомая фигура.
Кожедуб даже не озаботился тем, чтобы надеть шлем. Он выглядел, будто бы спустился в сердце самой бездны и обратно. Красная форменная куртка была почти черной, от дымящейся крови игнитов, изорвана в нескольких местах, а на его руке красовался широкий прижженный огнем шрам.
