«Свинья» стремительно приближалась, нацелившись своим «рылом» на самый широкий проход, который прикрывал почти полк — шесть сотен копейщиков, самых лучших, что были в войске. Лошади перешли с шага на рысь, а сейчас, за двести метров до построения в галоп. Эсты уже опустили пики, первая шеренга поставила щиты для упора — и как дикобраз ощетинивается иглами, так и ратники выставили уйму длинных пик. И тут начали стрелять с повозок арбалетчики, пуская болты, да жахнули стрелометы — несколько копий угодило в «свинью», буквально выбив коней. Но рыцарей это нисколько не остановило, и как опытный дантист пациенту вставляет новые зубы, пусть искусственные, так «прорехи тут же заполнились, и 'свинья» продолжила «катится» дальше. И казалось, что теперь так будет до самого строя пикинеров, вот только эсты и сам Шипов были другого мнения. Никто не собирался принимать боя впереди повозок, отход был притворным, пусть крестоносцы уверятся, что их бывшие рабы испугались, это прибавит им излишней самоуверенности, которая никогда и никого до добра не доводила. И отступлением нужно было убедить противника, что путь безопасен, хотя копейщики аккуратно ступали на веревки не просто так — шаг влево-вправо, и нога могла провалиться в вырытую ямку, заботливо замаскированную, да еще небольшие колышки везде натыканы, чтобы упавший на них «крестоносец» ощутил на себе все «прелести» ливской землицы. Но были выкопаны и настоящие «волчьи ямы», и не с колышком внутри, а кольями — но те больше в качестве чисто психологического воздействия. Шипов понимал, что военачальник из него плохой, но придумать разные каверзы сумел — за истекшие века опыт у человечества накопился изрядный, по части убийства себе подобных. И вот теперь нужно было ожидать результата, и оный последовал — и настолько ужасный и эффектный, что на секунду дрожь пробила.
— Твою мать! Это надо же…
Эмоции захлестнули Лембиту — первый ряд рыцарей словно из пулемета скосило — кони попадали. И тут же накатил второй ряд, прошелся по павшим — тут не остановишься, скорость колонна набрала изрядную. Большинство из крестоносцев попадала, пара угодила в «волчьи ямы», но крики погибающих не заглушили грохот копыт скачущего «воинства Христа». Несколько рыцарей проскочили, вот только большой удачей это было назвать трудно — и кони, и люди, напоролись на пики, и стали напоминать жуков, нанизанных на булавки. А вот шеренги копейщиков даже не пошелохнулись, и казалось, что так и будет дальше. Но такое настроение затянулось на несколько секунд, а потом вся эта огромная белая масса не только прошла по павшим на заградительной полосе, она врубилась в копейщиков, войдя в них как нож в раскаленное масло, и даже будто шипение послышалось.
Такого Лембиту никак не ожидал — он считал выставленный полк самым лучшим, недаром Вячко выставил этих эстов на самое опасное направление, и сделал все, чтобы рыцари ударили именно туда. Те дружно навались — натиск оказался настолько мощным, что пики ломались как спички. Но потрясло другое — крайние ряды копейщиков, не попавшие под сокрушающий удар, не побежали, отошли в стороны в порядке, составили новый строй и снова наклонили пики. И к ним со всех сторон сбежались талабы с ливами, ринувшись в общее месиво — такая схватка была как раз для них, где уже не строй с дисциплиной, а храбрость каждого играла главную роль. Началась свалка, крестоносцы были на конях, и на каждого приходилось как минимум двое противником, никаким благородством и правилами не отягощенные, зато имеющие в руках смертоносные «изобретения» — алебарды с крюками и бердыши. Завертелась самая настоящая мясорубка, которая постоянно вовлекала, поглощала и затягивала в эту кровавую «игру» все новых участников.
Давши слово не вмешиваться в командование войсками, Лембиту тем не менее осуществлял общее руководство, внимательно слушая приказы, что отдавал Вячко. А те были вполне толковые — резервный полк немедленно купировал прорыв, выдвинувшиеся эсты просто выставили пики и уткнули в землю щиты. Так что прорвавшиеся всадники в белых плащах уткнулись в «частокол», который просто не смогли опрокинуть как первый — тот проломили с хода, набрав хороший разбег. Но не тут и не сейчас — стоя на месте против длинных пик с мечом в руках не отмашешься, коней валили вместе с седоками, с необыкновенной яростью добивая на земле поверженных врагов. И так было везде, стоило окинуть поле боя, там, где белели плащи.