— В эти игры и мы играть умеем, — прорычал Мстислав Удатный, и поднял руку, давая приказ своим «легкоконным» дружинникам, которые были почти похожи на монголов, не как люди, а как воины. Легкие доспехи, почти нет кольчуг, такие же короткие копьеца, правда, в ходу мечи, не сабли, но более короткие и чуть уже, чем у русичей, да и шлемы иные, не похожие. В дружинах русских князей таких легковооруженных всадников было до двух третей состава. А у киевского и переяславского князей и все три четверти, основу которых составляли «черные клобуки» — степные народы, что прикрывали с юга южнорусские земли от Чернигова и Новгород-Северского и до самого Галича на западе. Они давно служили русским князьям, участвовали в усобицах и совместно отбивались от половецких набегов, а потом ходили ответными походами в степь, и там уже половцам приходилось плохо. И настолько эти берендеи, торки, ковуи и прочие «срослись» с Русью, что себя от нее не отделяли, в бояре проходили, в княжеских советах сидели, в дружины входили, составляя в них немалую силу. Именно они были главными участниками всех степных войн, от них половцам не уйти, особенно если преследование идет с заводными конями. По их примеру у всех князей были сформированы «молодшие» дружины, с удальцов, что метко стреляли из луков, могли долго гнаться за врагом, неутомимо скакать на десятки верст. А вот «старшие» дружины состояли из окольчуженных всадников, опытных, прошедших ни одну схватку. Тут ставка была на слитный копейный удар, которым опрокидывали не раз европейское рыцарство, а уж половцев, если они не могли из-под него выскочить, просто сминали.
Этих русских «рыцарей» именовали всяко — витязи, гридни, богатыри — доспехи тяжелые, стрелу из лука держали хорошо, а против арбалетных болтов и копейных ударов прикрывались червлеными щитами. Да и сами могли лук в ход пустить — стрелы пускали ловко, все ведь через «молодших» прошли. На них князья особенно надеялись, зная, что опытные, заматеревшие воины никогда не подведут — вот только одна беда, слишком мало их. По несколько сотен в крупных княжествах, у великих князей число переваливало за тысячу, в уделах счет шел на десятки, редко достигая сотни-другой. Да и не нужны они по большому счету в степной войне, ведь кони на себе несут не только всадника, но и доспех, а тот с оружием немало весит — полтора, а то и два пуда. Гридней относительно много в дружинах северных и центральных княжеств, что со степью не граничат, в лесах легкоконная конница не так нужна, негде ей маневрировать, а вот прямой копейный удар для нее ой как страшен — растопчут и перерубят.
Зато здесь в степи все наоборот — «старшую» дружину придерживать надо как можно дольше, пока степняки своих коней не вымотают, главное не дать им на заводных лошадок пересесть. Потому, что если половцы воеводы Яруна табуны отобьют, то другой «разговор» пойдет.
— Придержим гридней, брате, пусть удальцы с «клобуками» стрелы мечут, а нам витязей сохранить надобно. И ведь прав родич — если вперед пошли бы, нас бы сминали одного за другим по очереди, дружину за дружиной, а так мы в жертву половцев принесли, вперед их пропустив, да курян — больно у них князь горячий, сам похотел в одиночку славу добыть мечом своим. Но так пусть и сражается, а мы посмотрим и подмогу окажем.
В бинокль было великолепно видно, что происходит — половцы удирали во всю прыть, но монголы их догоняли и истребляли отстающих одного за другим. И оно понятно — лошади у них свежие, и долгим походом по степи не изморены. Но их менять надобно вовремя — за зиму отощали и еще силу не набрали, тебеневать на подножном корму боевых коней нельзя, им дачу овса или ячменя давать каждый день нужно. А русичи не зря три дня на берегу Калки стояли, по настоянию Мстиславичей — те великолепно знали, чем суматошная погоня закончиться может. Таково знание, когда ведаешь, где упадешь, то соломку подстелешь заранее!
— Если бы всех половцев пустили за раз поперед, да сами вразнобой перешли через речку, то они бы дружины уже расстроили в своем бегстве. А так на три отряда поделили, и только один под удар попался — и хрен с «копчеными», мне их не жалко. Им теперь не до набегов — двадцать лет сидеть будут тихо, пока бабы в достатке новых не нарожают, а те не вырастут.
Старший брат цинично усмехнулся — он сильно недолюбливал своего тестя, главного половецкого хана Котяна, да и всех его соплеменников, что постоянно приходили на русские земли, поучаствовать в усобицах. Князья ведь перероднились с ними, а те понимали родство своеобразно — ничто не помешало бы тестю разорить владения своего зятя, и даже несмотря на то, что оба являлись порой православными. Да тут Рюриковичу друг дружку били с увлечением, крепко проросло семя Святополка Окаянного.