От слов Вячки Лембит чуть не хмыкнул — странно, но «танк» вошел в оборот, теперь под ним понимали повозку со щитами и бойницами, должным образом оборудованную для сражения. Таких было полторы сотни, установленных группами по десятку-полтора «танков» в каждой, своего рода опорные пункты, которые будут оборонять ливы с талабами, арбалетчики, да установленные на части повозок две дюжины станковых стрелометов. С хода опрокинуть повозки ни одна конница в мире неспособна, даже если всадники пересядут на боевых слонов. А вот промежутки между опорными пунктами будут перекрывать копейщики-эсты, большинство из которых имеют по три месяца выучки, а ряд командиров так все четыре, из тех кто в «зимней кампании» участвовал. И узкие «проходы», метров по тридцать, наглухо перекрывались пятью шеренгами пикинеров, плотно поставленных, локоть к локтю, и отходящих сейчас рядами по уложенным и вытянутым веревкам, не отступая от них больше чем на ступню. И как только последняя шеренга подошла к проходу и развернулась лицом к неприятелю, веревки тут же потащили, быстро убирая — одна из задумок должна была сработать через несколько минут, «свинья» накатывалась, и в бинокль было хорошо видно всадников — первый ряд семь, за ним девять, затем одиннадцать, потом тринадцать рыцарей. А вот разглядев пятый ряд, Лембит ахнул — шлемы куда проще, открытые, да и доспехи, судя по всему не сталь авантажные и крепкие, хотя из-за белых накидок они казались похожими на рыцарей как горошины из одного стручка. Но бинокль позволял хорошо разглядеть накатывающую «свинью», и теперь он начинал осознавать, что не все следует принимать на веру — средняя и задняя часть орденской «туши» представляла собой сборище легковооруженных всадников, но прикрытых белыми накидками и плащами, да со щитами с красным мечом и крестом.
— Все правильно — рыцарей не может быть много, сплошная мистификация, — пробормотал Лембит, и Вячко его услышал, громко сказав:
— Тут едва полсотни будет, их не так много в ордене. Втрое больше пилигримов и оруженосцев — щиты с гербами, и вооружение попроще — да и лэнсов нет, копий длинных. И три сотни конных воинов, и это все, что есть у ордена, не такой он и большой. В замках по несколько «меченосцев» с челядью осталось, в поле почти все силы вывели. А вот латышей с латгальцами куда меньше от обычного — восстание идет, и «божьи рыцари» им не могут доверять. А две сотни кованой рати не так и много, у нас чуть больше, а псковичи с юрьевцами ни в чем не уступят.
В последние слова охотно верилось — русские дружинники были вооружены не хуже, и доспехи носили прочные. Вот только кони ростом немного уступали, но так в европейских странах крупные породы выращивали. И Шипов сделал очередную в памяти «зарубку», что таких коней не покупать нужно, а самим попробовать разводить, не стоит рассчитывать на трофеи. Потому в боях коням ноги не подсекают, не бьют в них болтами — слишком дорогим трофеем являются подобные лошади, ценой в коровье стадо. Впрочем, сейчас этим заморачиваться не придется — трофеи, конечно, здорово, но победа с наименьшими потерями куда важнее. Сохранить людей, опытные воины очень важны, народы ведь немногочисленные, им любое «кровопускание» почти как смертный приговор. Вышла в поле ведь большая и лучшая часть эстов «земли», так как жители «берега» нужны в море. И не будь последних, ригу бы давно пилигримы наводнили, ведь «младших сыновей» в дворянских замках и поместьях уйма, вот и рыскают по свету в поисках лучшей доли, которую могут своим мечом отвоевать. Он в юности даже роман читал о молодом стрелке шотландской гвардии французского короля Людовика, потом и фильм про него смотрел — обычный кондотьер в поисках богатства. Вот таких «искателей» сейчас в «свинье» множество, и прибыли в далекую Ливонию за «счастьем» — рыцарские шпоры обрести, а к ним богатство, усадьбу и пару сотен крепостных туземцев. Упрямятся, правда, а потому требуется язычников огнем, мечом и крестом к «правильной» вере привести. И жить-поживать в завоеванных краях — с таким же подъемом сто двадцать пять лет тому назад собирались в поход к далекому Иерусалиму. Да и сейчас собираются, но не так охотно — уже накрепко уяснили, что в Палестине гораздо легче найти смерть. Зато в Прибалтику полезли сотнями — она ведь рядышком, и слухи расползлись по европейским странам самые благоприятные, к тому же опыт наработан. Тех же полабских славян уже окрестили, покорили и начали онемечивать — «дранг нах остен» куда успешней, чем попытки отвоевать «храм господень» на знойном юге…