Огнем, мечом, крестом полностью

Мстислав «Удатный» рассмеялся, князья стояли у городища эстов, что возвышалось чуть в стороне на крутом берегу, нависающим над рукавом Наровы, что в том покинутом времени «Липовой Ямой» именовалось. Строительство укреплений тут шло все лето, и совсем не так, как тут принято. На высоком и протяженном холме, на котором в его времени стояла Ивангородская крепость, ее там и строили, причем с крутых склонов еще не возводили укрепления, установив обычный тын, в качестве временной защиты. Штурмовать тут бесполезно, со стороны реки и невозможно, даже зимой, в суровые морозы здесь лед не встает. Дело в том, что чуть выше по течению у острова Кренгольм идут протяженные и незамерзающие пороги, течение реки быстрое, и наледь просто сносит. А вот с напольной стороны приступили к работам серьезно — вкапывали бревенчатые срубы, причем они были встроены в высокий земляной вал, опять же с крутыми склонами, и невысокой бревенчатой стеной поверху. Это резко ускоряло строительство, и значительно удешевляло постройку, материалы вообще под рукой — сосновые боры тут повсюду, а неподалеку каменоломня — известняк тут плитами идет, его выламывали и слегка обтесывали.

Из камня поставили только воротные башни, с постройкой которых торопились, стремясь успеть закончить работы до зимы. Потому что как только новгородцы осознают в полной мере, что тут происходит, действительно, у них в глазах потемнеет. Ведь тогда юрьевцы под свой полный контроль не только всю заморскую торговлю Пскова возьмут, но сами поучат удобную пристань на Балтике, из которой их корабли могут и «Господину Великому Новгороду» множество неприятностей доставить. И что хуже всего, именно отсюда можно свою власть по всей «Водской пятью» распространить, над местными племенами, достаточно только две крепости поставить там, где они и были — на берегу Луги возвести Ям, и на Копорском холме.

— Придется крепить восточный рубеж, не хотелось бы, но придется, брате — от новгородской вольницы иначе не отбиться, она сюда привыкла хаживать за добычей. Недавно две шайки побили, что дань собирать вздумали, через Нарову перебравшись. Отправил в Новгород боярина, тот грамоту посаднику отвез, да и архиепископу. Предложил «вечный мир» установить, и набеги прекратить. За эстов поручился — теперь они Нарову не перейдут, там княжеские ладьи, и на озере тоже. И любую вооруженную шайку в оборот возьмут, а на ту кихелькону, которая набег затеет, такие начеты положат, что враз одумаются. А вот с новгородцами так не выйдет…

— Не выйдет, если одними уговорами действовать, я ведь дважды там князем был, по три года на задворье находился, ухватки их хорошо знаю. Разбойничать будут, но если силу показать и отпор дать, а потом начеты сделать, да посаднику татей отослать связанными, то со временем прекратят, когда сами осознают, что слишком разорительно выходит — бояре денежку считать умеют. А свою вольницу сами прижмут, когда мошной поймут, что набеги на твои земли чреваты последствиями — ведь земля эстов за тобой, все побережье, и морской торг ты живо сможешь прекратить, им разорение немалое устроив. Так что жди послов по зиме, ты ведь в Риге будешь? Епископа из пригляда княжьего выпускать никак нельзя!

Мстислав «Удатный» говорил уверенно, со знанием дела — в здешних краях он издавна себя вел как рыба в воде. Править новгородцами та еще докука, хлопот множество — своенравны жители, и вышибить могут по наущению боярскому. Но так и княжьи хлопоты щедро серебром оплачиваются, весь торг с низовыми землями именно отсюда идет, куда тонким ручейком приходит иноземное серебро, своего на Руси в недрах нет.

— Если в Колывань и сюда в Ругодив весь торг новгородский направить, то твоя держава на той торговле обогатится несметно. Привезли «гости» железо, ты купил задешево и продал новгородцам задорого, и наоборот — мед и меха с воском покупай, сбивая цену, а потом купцам с закатных стран уже с наценкой продавай. Сами новгородцы так делают, когда с теми же владимирцами или суздальцами торгуют.