Огнем, мечом, крестом полностью

Мстислав последние слова произнес угрожающим тоном — недоброжелателей у него хватало, а вот явных врагов было мало — побаивались князя с «удалым» прозвищем. Да и отец у него не зря «храбрым» величался, и в Новгороде в «святцах» значится. Так что его поддержка в решение псковского вопроса значима будет, да и в Полоцке он определенное влияние имеет. Победа на Калке позиции обоих братьев заметно упрочила. Ярослав в Новгороде притих, своего властного тестя он опасался, как и второй зять, молодой Даниил Романович, что княжил на Волыни. Да и другие князья «Удатного» стали побаиваться, быть его врагом опять стало опасно. А такой репутацией «родственника» не грех в настоящий момент воспользоваться в общих семейных целях, особенно пока своей серьезной армии нет.

Да и помощь Владимира ощутима, пусть он и псковский князь. Теперь его из города не попросили «вон», как могло произойти, ведь побежденных никто не любит, а позиции старшего брата после Калки заметно ухудшились, грубо говоря — на «бирже» власти его «акции» буквально рухнули в «цене». Но сейчас именно он начнет «отжимать» свой Псков у Новгорода, благо позиции в городе и на вече теперь у него крепкие. И отношение к Юрьеву у горожан сменилось на почтительное — город ведь выступил главным центром объединения Ливонии с истреблением ордена «меченосцев», с которым не могли справиться долгие годы. И эти два города сейчас прочно связаны узами, и даже «дверь» на Балтику у них теперь одна. Так что без Псковского княжества никак не обойтись, как и без Полоцкого — русский элемент должен быть многочисленным, и в нем «растворятся» прибывающие из германских земель переселенцы, для которых там просто нет места.

Но это будет уже не «дранг нах остен», с мечами и пожарами, а ценный «человеческий материал», столь нужный на мало заселенных землях. А вторая, более мощная волна хлынет через пятнадцать лет, когда начнется нашествие, которое вряд ли удастся остановить…

И тут в мыслях словно щелкнуло — оба «мстиславича» это прекрасно знают, монголов видели на Калке, а, тем не менее «Удатный» начинает сбивать земли юго-западной Руси, причем явственно под себя. Да и Владимир так же «дышит», а ведь именно он «мозговой центр» в этой паре. И братья явно замышляют что-то серьезное, раз оба «впряглись», и его «пристяжным» сделали. Остается только выяснить, куда эта «игра» завести может, но так ведь не скажут сейчас, возможно, и сами пока не знают. Зато после свадьбы он для них окончательно «своим» станет…

Ивангород, построенный Иваном III, и Нарва, поставленная датчанами, с башней «Длинного Германа», именуемая русскими Ругодивом. Эти две древние крепости символизируют запад и восток, то самое противостояние, по которому им «вместе не сойтись». Но ведь река то одна, да и мост через нее именуется «Сыпрус» — весьма символическое название…

— До Масленицы успели, и, слава Богу! Теперь нам перед тобой колено преклонять нужно, ты ведь королем стал, а дочь моя королевой!

Владимир Мстиславович соблюдал полную серьезность на лице, но по глазам было видно, что доволен, даже прищуривается от радости. Да и «Удатный» не скрывал полнейшего удовлетворения текущей ситуацией — и дочь замуж выдал, и не абы как — с мужем венчана, причем дважды, и второе не менее важно, чем первое — его Елена королевой стала в отличие от двух других сестер. Да-да, королевой, такой же, как в европейских странах, когда русских княжон выдавали замуж за монархов, и браков таких много, с забытых времен Анны Ярославны, что стала французской королевой.

Альберт рижский добился у папы Гонория III многого, и даже больше того, что обещал, намного больше. И это было для Леонида странно и удивительно, хотя понимал, что такая «ласка» со стороны римского первосвященника не более чем притворство, выигрыш необходимого времени для осмысления сложившейся ситуации и принятия следующих мер, которые являлись для католиков неотложными. Хотя и говорили ему, что папа склонен не к проявлению открытой силы, а к всяческим компромиссам, но как-то не верилось. Но пока Рим победителей всячески «задабривал», их силу приняли в расчет, мысленно взвесили и решили не рисковать, применяя открытое насилие — что не говори, но этот папа умел трезво оценивать ситуацию, и если нужно, то наступить на «горло» собственной «песне».