– Как всегда, – усмехнулся тот. – Из России приехали только пятнадцать человек, остальных набирали из местных. На большегрузы, а тем более на гуманитарные фуры местные неохотно идут работать. Хотя и зарплату приличную платят, но и риски большие. Всяких бандитов, желающих поживиться на трассе на халяву, тут хватает. Не было еще ни одного случая, чтобы на гуманитарный груз не было нападения. Весь основной поток гуманитарки идет обычно из Лагоса в Момбасу, а не наоборот. По этим местам машины с гуманитарной помощью идут уже небольшими партиями и часто без серьезной охраны. Вот и осмелели гопники.
– Ясно, – нахмурился Соболев. – Ладно, нам главное не пропустить большой шухер, а с мелочью мы управимся. Так вот, – продолжил он, снова обращаясь по-французски к африканским бойцам, – нам нужно будет не только охранять груз от нападения, но и беречь гражданских, то есть водителей. Как я понял, они у нас в дефиците… Мать их за ногу, – не сдержавшись, ругнулся по-русски Соболев. – Не могли для такой важной миссии набрать людей побольше. Хотя бы из наших, – проворчал он.
– В случае чего придется усадить за руль африканцев, – услышав слова командира, ответил хозяйственный Ванюшин.
– Надеешься, что они умеют водить такие большегрузы? – усмехнулся ему в ответ Калинин.
– Не каркай, Атос, – бросил Ванюшин.
– Тихо вы там, – повернулся к ним Соболев. – Расчирикались. – В который уже раз он собирался что-то сказать важное, но потом махнул рукой и заявил, обращаясь уже к офицерам: – Надо разделить весь запас боеприпасов на три части и перегрузить в каждую одиннадцатую машину все необходимое. На каждое отделение надо будет взять по одному дрону для разведки. Один будет в запасе на случай потери. Беспилотники пойдут в начало и конец всей колонны. Использовать их будем только в случае реальной опасности для колонны. Гранатометы тоже определить в начало и конец всей миссии. Пулеметы размещаете в середине на квадроциклах. Троих часовых надо разместить на крышах трех фур, которые пойдут впереди каждой из колонн. Я поеду в первой колонне. Старшим во второй назначается Темный, в третьей – Атос.
Соболев задумчиво повернулся к притихшим бойцам. Некоторое время он смотрел на них, потом тихо сказал сам себе:
– Купец будет переводчиком и связным. У меня остаются еще пятнадцать человек. Пятнадцать поделить на три – пять. То есть пять человек на одну колонну из одиннадцати машин. Негусто.
– Командир, ты чего там сам с собой разговариваешь? – поинтересовался Ванюшин.
– Рассчитываю наши силы и возможности, – ответил Соболев.
– Так ты меня бы спросил, я бы тебе и ответил, что, как, кого и куда.
– А ты что, уже все просчитал? – с сомнением покосился Вячеслав на прапорщика.
– Все не все, а думаю, что если на каждые одиннадцать машин будет пятеро бойцов и один командир, то распределять будем так – один боец на крыше, один на квадроцикле, и трое будут их менять каждые три часа.
– Почему именно через три? – не понял Соболев.
– Потому что три – это самое приемлемое количество времени для активного слежения за ситуацией на дороге. Потом уже приходит усталость и рассеивание внимания.
– Хм, – пожал плечами Соболев. – Но нам нужно посадить на квадроциклы не трех, а четырех человек. И неизвестно еще, умеют их водить местные ребята или нет.
– Не умеют – научим, – уверенно сказал Ванюшин. – В седло их, позади наших ребят, и пусть учатся по ходу дела. Все равно в случае надобности нам нужны будут стрелки на транспорт. Командир берет себе в пару одного бойца. И у нас получатся еще по две интернациональные пары из бойцов.
– Блин горелый, Кутузов! – разозлился Соболев. – Ты думай, что говоришь-то! Как они друг с другом будут взаимодействовать, если у нас из бойцов только Пушкин по-французски говорить может. Не могут ведь Калинин с Блохиным находиться с ними рядом все время. А тем более во время боевых действий.
– Да, я как-то не подумал об этом, – почесал затылок Ванюшин, а потом радостно заявил: – А пускай они команды от Михаила получают. Нашим, значит, ты будешь команды по рации отдавать, а им – Купец. А о работе в паре или в связке, я так думаю, их уже инструкторы научили и без нас. Так что слова тут особо и не нужны. Во время боя жестами больше общаются. Так?
– Так. А про Михаила – так это я уже и без тебя додумался, – усмехнулся Соболев. – Ладно, по ходу разберемся, что к чему. А пока давай руководи разгрузкой и не забудь, что и куда нужно выгружать.
– Это ты мне, Кутузову, говоришь? – усмехнулся Ванюшин и пошел выполнять задание. – Эй, бандерлоги! – позвал он русских бойцов-спецназовцев на их жаргоне. – Берите под ручку наших союзников, и айда перегружать дрова!
Дровами соболевцы называли ящики с боеприпасами. Патроны у них были семечками или маслятами, гранаты – черепашками, автоматы – Акулинами. Все оружие у соболевцев называлось ласково и с доброй усмешкой, как и положено у всех российских бойцов независимо от рода войск и места службы.
