— Нет-нет, — помотала я головой. — Лучше бы он остался в моей памяти как загадочный дом, который всегда был таким.
— Первое впечатление — это, конечно, здорово, но вредно. Так не докопаться до самой сути.
Он подошёл ко мне и развернул к окну. Отсюда, с небольшой возвышенности, хорошо просматривался город. Сеть широких улиц и узких переулков, крохотные дома, похожие на спичечные городки, островки зелени, колыхающеся, словно водоросли — и всё это сияло золотым и синим. Я заворожённо смотрела вниз.
— Это тот город, который вижу я.
— Жёлтый. Ненавижу жёлтый.
— Но жёлтый очень красив. Цвет солнца. Цвет застывшей древней смолы. Цвет глаз Вечности.
— Но они у него янтарные. Это совсем другое.
— А какой цвет нравится тебе?
— Я не…
Снова заиграла песня. Она могла исполняться на самых разных инструментах, но мотив был тот же. Тогда почему я её не узнавала? Потому что исполнялась она совсем разными людьми. Крысолов — он и есть Крысолов. Хитрый, манящий, завораживающий. Джонатан не был таким. Джонатан был из тех, от самого присутствия которых становилось легче.
— Ваши правильно делают, что не скорбят по ушедшим. Они провожают их с радостью. Линии, что однажды пересеклись, больше не пересекутся.
— Он часто на меня смотрел, как будто что-то хотел сказать. Он знал слишком много, и это его в конце концов погубило.
— Думаешь?
Он протянул мне флейту. Пыльную, набухшую от сырости, но я её все равно узнала.
— Где ты её достал? — прошептала я.
Он загадочно улыбнулся.
— Что с ней надо сделать? — спросила я.
— А как думаешь ты? — спросил он.
Я поднесла её к губам. Как и ожидалось, вместо мелодии послышался только сдавленный свист. Но я упрямо продолжила, представив, что могу играть. Крысолов присоединился ко мне, наши мелодии слились в одну, обволакивая округу дуновением августа, ароматом уютных солнечных деньков, проведённых в тенистом саду, и ощущением безграничного счастья. Моя флейта рассыпалась пеплом, который тут же унёс ветер.
— Спасибо… — услышала я знакомый мне голос.
— Что я сделала? — спросила я у Крысолова.
— Освободила его, — сказала я. — Прямо сейчас в одиночной палате сиделка услышит сдавленный хрип и увидит уставшую улыбку. Скрипичный Ключ покинул катакомбы, влекомый твоей мелодией.
— Берегись, коллега, теперь мы соперники, — усмехнулась я.
Вдали заалел рассвет. Небо окрасилось в ярко-оранжевый.
— Видимо, я никогда не узнаю тайну, что он хотел поведать мне, — сказала я, обернувшись.
Но Крысолова уже не было. Я спустилась вниз, вышла из дома и побрела по улицам. Шёл весенний дождь. Первое марта. Я была первой, кто встретил весну.
— Привет, весна! — кричала я, прыгая и громко хлопая в ладоши. — Мы тебя заждались! Добро пожаловать, весна! Добро пожаловать!
Прохожие шарахались от меня, а я заливалась громким смехом.
Внезапно передо мной выросла Ласка.
— Ой, а вы откуда здесь взялись? — удивилась я.
— Не знаю, как ты, а я пришла. Ногами, — отчеканила Ласка. — И мне интересно, какая неведомая сила увлекла вас сюда. Голоса в голове? Маленькие зелёные человечки?
— Что за стереотипы? — притворно возмутилась я. — Вы же психиатр, как вы можете?
— Ладно, маленькая несносная девочка, — поморщилась Ласка. — Пойдёмте обратно в больницу. Отмываться будете и греться. И объяснять, что с вами случилось.
И всё-таки они очень похожи, Ласка и Крысолов.
====== Синий ларец ======
— А теперь объясни, какого хрена это было?
— Мистер Эррони, это неэтично.
— Ты слишком мягка, поэтому твои подопечные такие необузданные и недисциплинированные.
— А ещё радостные и счастливые.
— Но так они никогда не излечатся. Вспомните Джонатана.
Я вздрогнула. Рука чувствовала тепло нагретого утренним солнцем стекла. На подоконнике была пыль, мотылёк бился крыльями о стекло, снаружи в паутине блестели капельки воды. А я сидела здесь, в кабинете мистера Эррони, и его лысина сверкала в свете энергосберегающих ламп.
— Не смейте трогать Джо! — прорычала я. — Он ни в чём не виноват!
— Никто не виноват, Зои, — мягко сказала мисс Алингтон.
— Джо был слабаком! — рявкнул мистер Эррони.
— Хватит! — стукнула кулаком по столу мисс Алингтон. — Перестаньте так отзываться о больных, иначе я дам об этом знать заведующей.
По щеке скатилась слеза. Мне хотелось разбить о голову мистера Эррони вазу, стоящую по правую сторону от меня. Или убежать отсюда, закутаться в постель и никогда не вылезать.
— Ещё раз: что заставило тебя покинуть здание больницы без разрешения лечащего врача? — осведомился мистер Эррони.
— Ваша лысина сияла слишком ярко. Я чуть не ослепла, — процедила я.
— Я должен знать, что это было. Вдруг опять обострение, голоса в голове или ещё какая неведомая хрень, — сплюнул мистер Эррони.
— Оставьте её уже в покое, — устало сказала мисс Алингтон. — Вы её тут уже час прессуете.
— А что тебе мешает уйти? — хмыкнул мистер Эррони. — Я с ней разговариваю, а не с тобой.
— Я просто захотела прогуляться, — отмахнулась я. — За окном был такой красивый рассвет. Я скучаю по городу.
