— Вот как? Тогда запасись терпением, выпишут тебя нескоро, — фыркнул мистер Эррони. — У тебя не то состояние. В прошлый приём ты закатила мне истерику и пыталась укусить.
А я ему и впрямь устроила разнос, потому что тот не выпустил меня на прогулку и хотел утяжелить нейролептики. А я и так чувствую себя героиней фильма об ужасах карательной психиатрии. Спасибо, что не лоботомия.
— Хорошо, — сказала я. — Нет так нет. Я могу пойти спать?
— Да, иди, — ответил мистер Эррони, не поднимая головы. — Значит, просто скучаешь по воле… Хорошо.
Я вздохнула, встала с дивана и ушла, громко хлопнув дверью.
— Тяжёлый мяч. Череп раскроить может.
Гарри недоверчиво вертел мяч в руках. Его волосы были собраны в пучок и пахли машинным маслом. Джонатан помогал Сьюзи прикрепить самодельную сетку для баскетбола.
— Не страшно? — смешливо посмотрел на меня Гарри своими зелёными глазами. — Если попадёт по голове, то будет сотрясение, гарантирую.
— Хватит чушь пороть, — фыркнула Сьюзи. — Ничё не будет. Мяч на то и рассчитан.
— А ты что думаешь, Джо? — обратился Гарри к Джонатану. — Эй, Джо!
Джонатан пожал плечами.
— Тебе не надоело тянуть эту шарманку? — закатила глаза Сьюзи.
— Не ссорьтесь, — попросила я. — Лучше давайте уже начнём игру.
— И че мы, втроём будет играть? — проворчал Гарри, — Это тупо.
— Вчетвером, — сказала Сьюзи, — Джо тоже будет.
Мы с Гарри одновременно заржали, преставив Джонатана, играющего в баскетбол.
— Да, он гений баскетбола! — заходился Гарри, — Просто Майкл Джордан!
Сью грозно на него посмотрела, и тот заткнулся. И началась игра…
…В результате которой по мне попали мячом благодаря Гарри, который не в состоянии рассчитать силу удара. Перед глазами всё смешалось, раздался непонятный грохот, который едва не заглушил меня, появился желтый туман. Честно говоря, я вообще не поняла, что произошло, и несколько секунд находилась в полном беспамятстве.
— Ало! Земля-Зои, говорит Гарри, приём!
Голос Гарри отдавался эхом. Вскоре показалось и его встревоженное лицо. Голова гудела. Дежавю? Я много раз ударялась головой, но почему-то именно этот случай породил во мне странной чувство того, что так уже было, когда-то давно, и осталось на самых далёких задворках моих воспоминаний.
— Не открывай ящик, Пандора, — прошептала я.
— Че? — обалдел Гарри, — Так, я позову Ласку.
— Не надо никого звать! — испугалась я, — Со мной всё хорошо.
Джонатан с интересом смотрел на меня своими круглыми глазами, как Джоконда. Забавно, что остальные не помнили, какого цвета у него глаза. Он прятал их за лохмами, ходил с опущенной вниз головой. Их видела только я и Ласка.
Голова опять саднила. Хуже того: мне на какие-то дикие три минуты показалось, что моим телом управляет другой человек. Руки и ноги не слушались меня, даже ритм дыхания и морганий был другой. И я даже закричать не могла, только умирать от страха, будучи не в силах отбросить его прочь. И когда я наконец совладала с собой, я закричала не своим голосом. Мне казалось, что люди где-то далеко, и чтобы меня услышали, я должна кричать как много громче. Это заставило сбежаться санитаров и скрутить брыкающуюся меня, вколоть транквилизатор и потащить в одиночку. Хотя тогда я уже была без сознания.
Первое, что я увидела, когда открыла глаза, был свет ламп. Ну конечно. Опять реанимация. Кто бы сомневался. Я туда как на работу хожу. Ладно, с этим я перегнула, это скорее про Брайана.
— Обычная тоска по воле, значит? — грозно надвинулся на меня мистер Эррони, — Впрочем, я тоже хорош. Где были мои глаза.
— Будто я это контролирую. Будто я это выбирала.
Мне хотелось прокричать эти слова ему прямо в лицо, выплюнуть, как пресную кашу, как горячий кофе, но всё, что у меня получилось — это жалкое сипение.
— Я понимаю, что не выбирала. Я тебя не обвиняю. Просто хватит уже.
— Ну да! Конечно! Это так весело — сходить с ума! Это такая, так её перетак, привелегия! Обожаю терять связь с реальностью, не быть уверенной в завтрашнем дне, с пеленок ходить по рукам врачей и терпеть косые взгляды из-за приступов. О-о-о, приступы — это вообще отдельная тема! Веселухза полная — судороги, потеря сознания, агрессии, галлюцинации, навязчивые состояния, пена! Весело! Весело! Весело! Балдёж полный! Все чики тусят у нас в больнице! Ну-ка пенку вверх! Туц-туц-туц!
Я всё это говорила громким шепотом, и, кажется, что-то подействовало, но мистер Эррони быстро взял контроль над ситуацией и сказал мне заткнуться, иначе мне вколят ещё успокоительного. Потом заставил мне описать причины приступа, моё состояние, назадавал наводящих вопросов, нахмурился, сказал, что это деперсонализация и оставил меня в одиночестве. Я лежала, зажмурившись, мои глаза слезились от яркого света, губы едва шевелились, не говоря уже об остальных частях тела. Не знаю, сколько я опять так пролежала, пока меня пичкали едой и выносили за мной горшки, но потом меня всё-таки выпустили.
— Наконец-то, — процедила я на очередном сеансе групповой терапии.
— Зои? — удивилась Клэр, — Ты где была?
— В реанимации, где ж ещё? — хмыкнула я, — Лежала, как овощ, ходила под себя.
