– Да, все. Только чтобы захватить, судить и убить ил Торнью. Следовать по стопам Мааялы я не собираюсь.
– А если ты победишь? – спросила старуха. – Что тогда?
– Тогда Каден займет свое место на Нетесаном троне…
– Каден, – расхохоталась Нира. – Твой несчастный братец уже кормит воронье. Или ты думаешь, кенаранг, поцелуй его Кент, для того зарезал твоего папашу, чтобы Каден вприпрыжку прискакал домой и водрузил на трон костлявую задницу?
Адер вскинула руку:
– Я понимаю, что он мог покушаться и на Кадена. Посланные на север Адив с Утом, вероятно, участвовали в заговоре. – Она покачала головой, отгоняя эту страшную мысль. – Но неужто ил Торнья сумел завербовать и мизран-советника, и первый щит эдолийской гвардии? И если он так добивался смерти Кадена, почему оставил в живых меня? Я из нас всех самая легкая добыча.
Нира смерила ее взглядом и фыркнула:
– Ты была ему нужнее наложницей, чем трупом. А на пути к трону ты ему не соперница. – Она облизнула морщинистые губы. – Так или не так?
Адер медленно выдохнула:
– Аннур никогда не примет меня на троне. А Каден…
– Хватит о Кадене, – отмахнулась старуха. – Он покойник, мертвее мертвого.
Только опустив глаза на свои руки, Адер заметила, что загнала занозу под ноготь. Кровь заполнила ногтевую лунку, а когда девушка попыталась ее стереть, размазалась по руке. В долгом пути на юг Адер не позволяла себе заглядывать дальше переговоров с Сынами, а теперь, когда те на ее стороне, она видит не дальше поражения ил Торньи. И все-таки Нира права. Если они победят, если кенаранг не насадит их головы на колья перед воротами Богов, кому-то придется править Аннуром.
– Может, и так, – медленно проговорила она.
Нира растянула губы в угрюмой усмешке:
– Хоть ты и тупоголовая сука, Адер, но, если забросить тебя поглубже в дерьмо, глядишь, и научишься плавать.
Вскоре Адер волей-неволей пришлось признать, что случившееся у Негасимого Колодца, если и не было подлинным явлением божества, для нее стало маленьким чудом. На призыв Лехава стекались теперь не только Сыны Пламени. Простые олонцы, сыновья и дочери горожан шли сперва десятками, потом сотнями, а там и тысячами: одни умоляли принять их в святое воинство, другие корзинами несли провизию, а кто-то всем на удивление пожертвовал десяток железных граблей.
– Грабли не хуже меча обдерут шкуру с ублюдков-легионеров, – гордо заявил даритель.
При этих словах Адер стало дурно. Она не сомневалась, что с радостью увидит низвержение ил Торньи, но сейчас, глядя, как собирается ее войско, впервые начала осознавать истинную цену задуманного. Она готовила не просто войну, она собирала армию против аннурцев, верных солдат, которые будут, не щадя себя, отстаивать свой пост и защищать империю. Эта безрадостная мысль не оставляла Адер, пока она вместе с Лехавом готовила войска к выступлению.
Обнаружилось, что сбор армии не сводится к тому, чтобы водрузить знамя, произнести несколько воодушевляющих речей и раздать мечи. Даже для принцессы. Даже для пророчицы. Адер считала, что изучила по книгам военную логистику. Но в книгах все казалось четким и управляемым, будто бы главное – это выстроить повозки, назначить пайки, распределить ранги и установить дисциплину. Как видно, авторы писали свои труды в удобных креслах далеко от реальной сумятицы призывной кампании.
Целую неделю Лехав сбивал из разрозненных Сынов Пламени достойную уважения воинскую часть. Большинство солдат бросили Аннур и ушли на юг: кто-то – чтобы спастись из столицы, кто-то – наслушавшись шепотков о тайном сборе в Олоне. Численность их была достаточной – по городу и в округе насчитывалась не одна тысяча Сынов, но, кроме нескольких сот посвященных в тайну Лехава, они не знали ни командиров, ни места сбора, ни правил распространения и подтверждения приказов – их объединяло только общее желание защитить Интарру силой оружия и ненависть к Малкенианам.
Чудо у Колодца многим вернуло почтение к Адер, но Лехав слишком долго и щедро сеял антиимперскую пропаганду – отчего такое множество горожан и решились взяться за оружие, – и теперь потребовались целенаправленные усилия, чтобы убедить десятки, потом сотни и тысячи, что Адер, в сущности, жертва того же гнусного предательства, что подкосило церковь Интарры. Лехав с Адер каждое утро и каждый вечер выступали перед новыми ожесточенными лицами, объясняя, что их разделило недоразумение, что оба горячо жаждут сильной империи, сосредоточенной вокруг культа Интарры, а кенаранг и новоявленный регент ил Торнья для них – общий враг.
– Он ждет нас, – объявил однажды ночью Лехав, сидя с ней за столом и выбирая кости из жареного карпа.
Фултон, несмотря на ожоги, вернулся к своим обязанностям, но сейчас стоял за дверью, оставив Адер наедине с солдатом.
– Лазутчиков из дворца здесь, как и везде, хватает, а скрыть, чем мы заняты, невозможно.
– Особого выбора у нас нет, – утомленно кивнула Адер.
– Выбор есть всегда.
