Он осторожно шагнул к дрожащей девушке – как к перепуганной раненой овце, провалившейся в трещину в горах.
– Нет, – простонала она. – Пожалуйста…
– Тристе… – Слова камешками разбивали застывший воздух.
Он заговорил снова, постаравшись вложить в голос побольше тепла:
– Тристе, это Каден. Мы уходим. Уходим.
Она чуть приподняла голову, заморгала еще слепыми на свету глазами из-за спутанных прядей. Кровь и грязь потеками засохли на ее лице и плечах. Кто-то срезал ей почти все волосы. Эдолийский мундир, в который она оделась в Костистых горах, превратился в лохмотья. Она пальцем погладила мокрый камень – как щеку спящего ребенка. Каден увидел, что и ногти изуродованы, запеклись кровью.
– Уходим? – тихо повторила она.
– Бежим. Надо спешить, пока не пришла новая стража. Пока Матол еще кого не прислал.
Она задрожала при этом имени, потом нетвердо поднялась на ноги:
– Что надо делать?
– Иди за Килем.
– Кто это, Киль?
– Тот, кто сумеет нас вывести.
Неподвижная черная лужа словно поглощала свет фонаря и больше походила на смолу, чем на соленую воду; казалось, урони в нее что, так и канет в бесконечную тьму. В ширину она была не более шага, как устье маленького колодца, но Кадену легко верилось, что упавший в нее будет падать до самого центра Земли.
– Вот, – сказал Киль.
Каден оглянулся на Тристе. Та молчала, уставившись в пруд, как в пасть огромного каменного зверя.
– Нет ли другого выхода? – тонким от ужаса голосом спросила она. – Каден ведь говорил о корабле? Тан велел идти на корабль?
Каден колебался. При виде темной воды ему захотелось броситься обратно, ворваться в дверь покинутой тюрьмы в надежде незаметно провести Тристе к далекой тайной гавани. Мысль была соблазнительной – и глупой. Рваная эдолийская форма не укрыла бы Тристе, а скорее бы выдала. Даже среди теней с первого взгляда видно, что она женщина, а других женщин в Мертвом Сердце нет. Можно было сунуться в верхние коридоры в надежде на удачу, но Каден покончил с надеждами.
– Другой выход – слишком большой риск. Этот приведет нас прямо к кента.
– А охрана? – напомнила Тристе. – У них луки.
– Они нас не увидят, – ответил ей Киль. – Они на берегу пруда, на уступе над водой. А мы не поднимемся над поверхностью.
– А почему здесь нет охраны? – спросил, указывая на пруд, Каден.
– Зачем? – поднял бровь Киль.
– Что там, внизу? – спросила Тристе.
– Туннели. Комнаты. Старинные залы. Затапливая кента, ишшин затопили заодно множество старых помещений. Разумное решение. Кто, пройдя врата, стал бы пробираться через этот лабиринт, да еще под водой, когда воздух кончается? – Каден уныло уставился на застывшую воду. – Кто, кроме нас?
– Ну. – Киль развел руками. – Мы попробуем.
– Это далеко? – спросила Тристе.
Кшештрим помедлил, взгляд его стал на миг далеким и рассеянным. Потом он кивнул:
– Сто восемьдесят семь шагов. Приблизительно.
– Ты измерял? – выпучил глаза Каден.
– Мысленно. Прошла тысяча лет. Я мог сбиться.
– Двести шагов! – простонала Тристе. – Я над водой-то столько не проплыву.
– Плыть тебе не придется, – утешил Киль. – Почти не придется. Я тебя проведу, потяну за собой.
– А ты сам? – покачал головой Каден. – Это даже без обузы почти невозможно.
– Есть способы замедлить биение сердца и распределить усилие мускулов… – ответил кшештрим.
Каден смолк, снова вспомнив, что рядом с ним не человек. Упражнениями и дисциплиной хин добивались невероятного: могли почти голыми сидеть на снегу в зимнюю стужу, могли неделями обходиться без сна, но в сравнении с Килем они были детьми, глупцами, карликами, пробравшимися в первую каморку невообразимо огромного города.
– А я? – спросил Каден.
– Ты сейчас войдешь в ваниате, – ответил Киль. – Оно поможет тебе замедлить пульс и защитит от паники. Этого хватит, если ты разумно распорядишься запасом воздуха.
– Если… – с сомнением повторил Каден. – Если ты правильно запомнил длину коридора, если я смогу не отстать от тебя, если сумею удержать ваниате… Столько «если». Я начинаю думать, не рискнуть ли с кораблем.
Киль искоса взглянул на него:
– Полной уверенности не бывает. В туннелях наверху тебе пришлось бы полагаться на удачу. Здесь ты должен полагаться только на себя.
– И на тебя?.. – зашлась от ужаса Тристе. – Ты, кшештрим! Каден тебя освободил – и что мешает тебе завести нас вниз и бросить? Еще неизвестно, ведет ли этот туннель к кента.
– Ничто не мешает. И действительно неизвестно. Зато тебе известно, – Киль указал на изъязвленные запястья Тристе и ее обожженные до волдырей пальцы, – что с тобой сделают, если поймают. Вода если и убьет, то быстро.
Тристе, присмирев, оглянулась в конец коридора, через который они вошли. Каден посмотрел туда же.
– Мне не нравится, что придется бросить Тана, – сказал он, покачав головой. – Ишшин доверяют ему немногим больше, чем мне. Узнав о нашем исчезновении, сразу поймут, что произошло.
– Он тоже поймет, – возразил Киль. – Ты не представляешь себе, как опасен и на что способен Рампури Тан. Он найдет выход.
– А если нет?
Кшештрим встретил его взгляд:
