Он взял её руку, слегка сжал, лаская нежную кожу между пальцами, и, приложив к груди, накрыл своей ладонью. И другая рука легла на талию, притянула так, что между ними почти не осталось воздуха. Иррис безвольно подалась навстречу, попадая в плен его магнетического притяжения, в озеро живого огня, который, взметнувшись, охватил её всю, забираясь под платье, растекаясь по коже и испепеляя сомнения и страхи.
— Я не верил, что ты согласишься, — тихий шёпот, и губы чуть касаются мочки уха, совсем чуть-чуть, но это не случайное прикосновение.
И воли больше нет. Она исчезла от его дыхания и этого жаркого шёпота, как туман исчезает под первыми лучами солнца.
Что же ты делаешь, Иррис?
Но ведь это только во сне!
Его пальцы прошлись вверх по шнуровке платья, дотронулись до шеи, убирая выбившийся локон, и снова спустились вниз, медленно проведя по обнажённой спине между лопатками. Живой огонь падал на её кожу каплями тёплого мёда, и там, где он таял, впитываясь и растворяясь в крови — она вспыхивала и пылала, желая только одного…
Прикоснись ко мне!
Прикоснись ещё!
Пальцами, губами, ладонями, всем телом…
И они так близко, так неприлично близко друг к другу для простого танца…
А это танец?
Да.
Где-то за этой дымкой всё ещё шумно играет музыка, слышится смех и шипение фейерверков, а они как будто одни, как будто в ещё одном сне внутри этого сна, они едва передвигают ноги, потому что каждое движение заставляет отрываться друг от друга хоть на миг, а они не хотят отрываться.
Он прижался щекой к её щеке, и это прикосновение тоже не случайно, и провёл вверх к виску и вниз, наслаждаясь этим мигом, и она не отстранилась, лишь закрыла глаза и позволила его дыханию обжигать, а губам сводить с ума, касаясь снова шеи за ухом, совсем, как в прошлый раз. И как в прошлый раз запрокинула голову, отдаваясь этим поцелуям…
В его руках она, как восковая свеча, мягкая и податливая… Она тает, теряя силу воли и последние доводы рассудка… и всё, чего хочет сейчас, чтобы он не останавливался…
А ещё…
Она хочет коснуться его сама…
По-настоящему… И не этой шёлковой рубашки…
Почувствовать жар его кожи…
Сердцебиение…
Желание…
И, забыв о приличии, её рука сорвалась с плеча вверх, ослабляя шёлковый галстук и такую ненужную пуговицу, забралась под воротник и жадно прижалась, лаская шею, а за ней и вторая рука.
И его лицо так близко…
Поцелуй меня! Поцелуй как тогда, на озере!
И это уже не танец…
Совсем не танец.
Потому что она путается пальцами в его волосах, притягивая его к себе ещё сильнее…
