Гасьярд смотрел ей вслед, не в силах совладать с желанием и гневом. С каждым днём, с каждым мгновеньем сила Потока в ней росла, маня его и сводя с ума. И до этого мгновенья он надеялся. Терпеливо ждал… Но после её слов…
Она стала очень смелой…
И ещё более желанной.
Он подобрал палитру и кисти, положил аккуратно на мраморную скамью, руки у него дрожали и ноздри ощущали рвущийся наружу огонь.
Он вернулся к себе, достал из тайника бутылочку средства, которое приготовил накануне, и положил её в карман. Хотел уже уйти, но в дверях появился Себастьян.
Племянник был одет торжественно, при оружии — баритта и два кинжала украшали его ремень — и выглядел он не слишком хорошо. Бледный и злой он вошёл порывисто и, судя по тому, как Себастьян приближался, сжимая в руках рукоять баритты, гнев его был направлен на Гасьярда.
— Я хочу знать, Гас, правда ли то, что я услышал сегодня утром? — произнёс он, кладя вторую руку на рукоять кинжала и остановившись в двух шагах от дяди.
— Что-то случилось? — заботливо спросил Гасьярд, чуть отступив.
— Случилось.
Гасьярд выслушал молча его рассказ о том, что говорят слуги его планах насчёт победы в поединке и женитьбе на Иррис и мысленно выругался, проклиная всеми Богами Эверинн.
Но на его лице не дрогнул ни один мускул, лишь брови удивлённо поползли наверх, изображая крайнюю степень удивления.
— И что ты на это скажешь? — Себастьян смотрел на него, не сводя глаз.
— А что я должен сказать на эту редкую глупость? — пожал он плечами. — Слуги вечно болтают всякую ерунду. И мне странно слышать, что ты в такое веришь! И если ты в это веришь — то позволь спросить, кто такой важный, чьему мнению ты доверяешь больше, чем мне, мог такое сказать? Случаем, не Милена? Или Хейда? Потому что сочинить такое могла только она! И ты должен понимать зачем. Жениться на твоей невесте? Я?
— Ты хочешь сказать, что это неправда? — спросил Себастьян, разглядывая пытливо его лицо.
Но лицо дяди было невозмутимо, скорее, он был озадачен и удивлён подобными обвинениями.
— Я хочу сказать, что это чья-то попытка поссорить нас. И нетрудно догадаться чья. Я всецело на твоей стороне, Себастьян, и занят только тем, что пытаюсь выяснить, как завершить ваш с Иррис ритуал, — Гасьярд осторожно перевёл разговор на другую тему, — и, кажется, я даже нашёл причину, по которой у нас это не получалось. Поэтому хотелось бы знать, кто распространяет среди слуг подобную ложь?
— И что за причина?
Гас посмотрел на племянника. Его рука сжимала рукоять баритты, и, кажется, скажи он ему сейчас, что его подозрения — это правда, не миновать ему острого лезвия. А Себастьян дерётся очень хорошо, и он в ярости, так что стоило потушить этот пожар быстро.
И он решил утихомирить племянника единственным возможным способом, сказать ему что-то, что ошеломит его ещё больше.
— Причина в том, что… у …твоей невесты… есть с кем-то связь, но не с тобой, — ответил Гасьярд, осторожно подбирая слова, — и именно поэтому я не могу завершить ваш ритуал. Потому что нельзя создать две связи одновременно.
— Есть с кем-то связь? Что за бред?! Откуда она могла взяться? Ты что же, Гас, мог пропустить такое и не увидеть это раньше? — удивлённо воскликнул Себастьян.
— Она почему-то была невидима для меня, но я её ощущаю с каждым днём всё сильнее, — Гасьярд скрестил на груди руки, — эту связь создал кто-то другой, возможно, другой Заклинатель. И поэтому я не вижу её.
— И с кем же у неё эта связь? — глаза Себастьяна потемнели.
— А вот это я и хочу выяснить сегодня за обедом в честь Ребекки, — ответил Гасьярд, видя, что мысли племянника больше не заняты его предполагаемым предательством.
— И как ты хочешь это выяснить? Если ты её не видишь? — нетерпеливо спросил Себастьян.
— Тут я должен попросить твоего разрешения применить одно средство. Я собственно, как раз к тебе и собирался зайти, поговорить об этом.
— Что за средство?
Гасьярд достал из кармана бутылочку.
— Капля крови Иррис, корень лиады, немного магии, — он встряхнул содержимое, — оно обнажает все чувства. Всего три капли в вино, и скрыть их станет невозможно. А мы — ты и я, сможем всё увидеть.
— И я должен это разрешить? Зачем? — спросил Себастьян хмуро.
— Ну… просто… понимаешь… тебе может быть очень неприятно увидеть, как твоя любимая женщина смотрит на кого-то другого, — осторожно ответил Гас, — так что, если ты против — мы не станем этого делать.
