— Смотрит? Только смотрит и всё? А что ещё? Что, кроме того, что она будет на кого-то смотреть? — Себастьян сделал шаг навстречу дяде и глаза его горели. — Мало ли на кого можно смотреть!
— Смотреть можно по-разному… И если их чувства… взаимны… и он тоже выпьет этого вина, то он не сможет устоять. Зов её крови… Он выдаст себя сам. Ты увидишь это, Себастьян, ты сразу всё поймёшь.
— А другие?
— Я могу сделать так, чтобы это увидели только мы…
Гасьярд понизил голос и добавил:
— …Завтра решающий день, Себастьян. Слишком многое поставлено на карту… Мы должны выяснить, что это за связь, а самое главное — кто за этим стоит. И разорвать её. Завершить твой ритуал. Ты должен победить в поединке.
— Она поймёт, что с ней что-то не так? — задумчиво спросил Себастьян, глядя на бутылочку тёмного стекла.
— Нет. Она не поймёт. И никто не узнает.
— Хорошо. Но сделай так, чтобы больше никто ничего не понял.
Иррис не знала, кто такая Ребекка, знала лишь, что она очень важная персона из Ирдионского Ордена. Сейчас она была на аудиенции у Себастьяна и поэтому на торжественный обед Иррис сопровождала только охрана и ей было не по себе.
Они снова собирались в Красном зале, в том самом, в котором обедали после помолвки. И с недавних пор ей стало казаться, что все события в этом доме повторяются, только развиваются по спирали — от плохого к худшему. В прошлый раз она сидела здесь, сгорая от стыда, и вела с Альбертом двусмысленный разговор о том, о чём другие не имели понятия. В прошлый раз всё закончилось скандалом. И предчувствие подсказывало — в этот раз всё обязательно закончится чем-то ещё более ужасным.
Но теперь она должна сделать так, чтобы всё не повторилось. Ей обязательно нужно поговорить с Альбертом, и с Себастьяном. Нужно, наконец, сказать всем правду и навсегда покончить с этим внутренним кошмаром.
Сердце билось неровно, руки дрожали, и пока она собиралась, то роняла всё подряд — гребень, шпильки, флакон духов. Её попеременно бросало то в жар, то в холод, и она никак не могла сложить в голове правильные слова.
Большой овальный стол в центре зала был уже накрыт — золотая посуда, изящный фарфор, огромный букет светлых осенних роз в центре, накрахмаленные салфетки продеты в бронзовые кольца держателей, на креслах парчовые чехлы. Слуги в белом выстроились шеренгой вдоль стены — на мужчинах торжественные алые кушаки, красные перчатки, волосы женщин украшены кровавыми цветами гибискуса. Голоса приглушены.
В зале уже был Тибор, разминался вином стоя у окна. Милена вошла вслед за Драгояром, у которого рука всё ещё была на перевязи после недавней дуэли. Семейство Драго медленно собиралось, и все кивали друг другу сдержанно и холодно, и улыбки на лицах были похожи больше на маски, которые, по мере необходимости, прикладывались к губам тренированным жестом.
— Иррис? — она снова едва не вздрогнула.
Гасьярд бесшумно возник за её плечом.
— Я хотел извиниться, — произнёс он тихо, так, чтобы не слышали остальные.
— Извиниться? За что? — спросила она безразлично.
Она искала глазами Себастьяна или Альберта, но ни того ни другого пока не было видно.
— Я сегодня был слишком настойчив и напросился на резкость. Извини меня. Мне немного стыдно за это. Я не имел права на тебя давить, — сказал он тоном, полным раскаянья, махнул слуге и тот подошёл, неся на подносе бокалы с вином, — я хочу, Иррис, чтобы в дальнейшем мы стали добрыми друзьями. Ведь вся эта суматоха с советом и поединком когда-нибудь закончится, и жизнь в этом доме войдёт в привычное русло. Скажи, что ты не сердишься на меня.
— Конечно, я не сержусь. Ничего ведь не произошло. И я понимаю твоё беспокойство о доме Драго и его будущем, — ответила Иррис, пожав плечами.
Гасьярд взял с подноса бокал, слуга предложил другой Иррис, и она тоже взяла его, чтобы чем-то занять руки.
— Выпьем за будущее понимание и за то, чтобы всё для всех сложилось удачно, — Гасьярд чуть поднял свой бокал и улыбнулся.
— Конечно, — ответила она, и хрустальные края бокалов ударились друг о друга, чуть звякнув.
Ей хотелось, чтобы он быстрее ушёл, и она пригубила вино.
Вино было вкусным. И она сделал ещё глоток. А потом ещё.
Это как раз, то, что нужно, чтобы унять сердцебиение и успокоиться перед предстоящим разговором.
