Но обморок его длился недолго: солдаты вернулись. Он попытался было подняться, но, как и во время поучений Овадьи, ноги его не слушались, а перенесённая боль эхом отзывалась в каждом дюйме тела. Чёрт, почему же так больно?! Как он ни старался справиться с собой, пол всё равно был слишком близко, и он видел, как по каменным плитам к нему приближаются ноги — много ног. Для него — даже чересчур! Видел тяжеленные, кованые сапоги, с шипами и стальными накладками; видел грубые брюки из «чертовой кожи» и пряжки, шнуры… А ещё — волочившиеся по полу цепи, хвосты плетей… Твою мать! Совсем плохо! Он вскинулся было, но от слабости его качнуло к стене; он зашатался, и тут же получил мощнейший пинок по рёбрам. В глазах потемнело. «Наверняка, кости в мелкое крошево!» — мелькнула у него мысль, так сильна и сокрушительна была боль. Он весь согнулся, и тут же удары посыпались один за другим, как пушечные ядра. Напрасно он выставлял блоки и старался уклониться: это не мальчиковые игры, не забавы в компании Овадьи — это было взаправду. Озверевших мужиков было слишком много для одного потрёпанного неудачника! Они стали методично, со вкусом и знанием дела месить его ногами, не давая подняться или защититься. Били по очереди: по двое, по трое. Что б друг другу не мешать. Всё, что мог сделать Лиор — так это спрятать от ударов лицо. Убийцы и не настаивали на том, что бы испортить ему портрет. Едва он вошли, кто-то, видимо, главный, сказал: «Морду не трогать. Его Милость может разозлиться, если потом не узнает свою сучку!» Так что голова его была почти цела. Но вот всё остальное… Он сломался довольно быстро: это только в сказках героя колошматят целой ротой часа — полтора, а он неожиданно вскакивает, даёт всем по рогам и, переступая через трупы врагов, уходит с красоткой в закат… На самом деле, одного хорошего удара под дых может оказаться достаточно, что бы герой сыграл в ящик. А Лиор был и так уже совершенно измучен. Они просто размазали его по полу, а потом скрутили цепями и вздёрнули на дыбу. Главный приблизился, и Лиора обдало вонью перегара и нечищеных зубов. Он попытался было отвернуться от зловонного дыхания, но каратель сжал лапищей его подбородок и заставил смотреть ему в глаза. Он ухмылялся; скалились и все остальные — их было семеро — ублюдков, пришедших с ним.
— Ну ты попал, сучара! Сейчас мы тебя разделаем так, что в мешок потом засовывать будет нечего. Я сам, лично опущу тебя так, что ты забудешь, что когда — то был мужиком. А потом мои братки тебя тоже вразумят, и ты поймёшь, что зря убивал нашего господина!
Он сделал знак рукой, и приблизился кнутобоец. Он поигрывал черным, блестящим бичом, из мелко свитых ремней. Несколько раз щёлкнув им перед лицом пленника для острастки, он примерился, взмахнул своим страшным орудием, и безумная боль обрушилась на Лиора. Он сдержал крик, но его глухое рычание очень развеселило зрителей. Начальник предупредил бичевателя:
— Не увлекайся. Мясо не сдирать, шкуру особенно не рвать. А то потом противно будет прикоснуться! Да и Господин Плектр… Кто его знает, что у него на уме, какие еще планы на эту тварь!
Один из палачей недоумённо покачал головой, обращаясь к сотоварищам:
— Да что вообще на него нашло? С чего это он вдруг полез сюда, когда этот ублюдок не в цепях? Чего ему вздумалось поиграть с бешеной собакой?
Начальник развёл руками.
— Да он же был совершенно обкуренный! Нагрузился дурью и решил, видимо, что это — он указал на Лиора — белый кролик! Надо же было так дурака свалять!
— Точно, — сокрушился другой живодёр, — такую дурь оказать — это ещё надо постараться. Я вам вот что скажу: глупый мальчишка совсем заигрался, а нам одним теперь за всё придётся отдуваться. Господин Бар — Арон с нас всех шкуры теперь поснимает, это уж как пить дать! Жалко себя!
— Ты лучше го пожалей! — Кнутобоец снова примерился бичом. — Не нам одним отвечать; эта шлюха первой сдохнет! Но сначала поймёт, что зря сюда припёрлась! Да?
Снова засвистел кнут, и новый удар резанул его тело. Лиора всего затрясло, в глазах потемнело. Но тут же тяжёлая пощёчина вернула его к реальности — начальник с ненависть смотрел в его глаза:
— Это тебе за то, что ты сделал с нашим господином. Попробовал бы ты меня задушить, или кого — нибудь из парней — он кивнул на приятелей — а то мальчишку взялся давить, сволочь! Если он умрёт, я сам позабочусь о том, что бы ты дотянул до возвращения господина Бар — Арона. Он тебя твоими собственными потрохами накормит, а пред этим недельку — другую позабавится. Очень хочется посмотреть! Ну, а пока — давайте поиграем с эти чучелом, да, парни?
Грубые глотки заржали, оглушая его мерзкими звуками, и до Лиора даже долетела слюна из их поганых раскрытых пастей. Он закрыл глаза и сжал зубы: кнут снова окрутил его поясом адского огня.
