И он нажал кнопку, но импульс был совсем слабым. Скорее, неприятным, чем болезненным. Однако Лиор упираться не стал — глупо, бесполезно, да и надоело всё! Он сел на лежак и привалился к стене. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Овадья закурил, и, мечтательно созерцая дым, томно улыбнулся своим мыслям. Лиору надоела эта игра в «молчанку»:
— И какого дьявола ты припёрся? Спокойной ночи мне пожелать? Поцеловать в лобик перед сном?
— Нет, обойдёшься без поцелуев. Я уже всласть нацеловался, и угадай, с кем? Ты низачто не поверишь! — он откровенно кривлялся, наслаждаясь торжеством победителя — Это был твой обожаемый Рейза Адмони! Прекрасный Рейза, совершенный любовник, сладкий и нежный, как ангел, и горячий, ненасытный, как демон! — Он снова затянулся дымом и выпустил струйку в сторону пленника. — Но ты прав. Я действительно пришёл пожелать тебе приятных снов! Скажи, ты будешь крепче спать, если я расскажу тебе подробности? Ты ведь рассказывал мне, как Рейза играл с тобой, вот я и подумал, что долг платежом красен. Я чертовски устал сегодня: мальчик действительно чистый бес, и в постели совершенно неутомим, так что я просто с ног валюсь, представляешь себе? — Он довольно хохотнул, гладя как леденеет на глазах благородное лицо заключённого, и снова подразнил его пультом. — Но я решил оказать тебе любезность, прежде чем отправлюсь «баиньки»: кое-что пикантное вместо сказки на ночь! Хочешь? Тебе как, с подробностями, или в двух словах?
Лиор, совершенно побелевший от ненависти, с трудом разомкнул сжатые челюсти, и прорычал сквозь зубы:
— Пошёл отсюда вон, ублюдок!
— Но я ведь хотел рассказать тебе, чем мы там занимались! Да, забыл спросить: а тебе та штука — он указал на пах Лиора, — та, блестящая, — как, не сильно давит? Может, попросим нашего повелителя снять её с тебя? Ведь больше тебе не с кем ему изменять! У твоего партнёра — он легонько постучал ладонью по своей груди — теперь есть что-то более драгоценное, и ты больше не нужен!
Лиор, не обращая внимания на поднятый пульт, встал, и угрожающе двинулся на Овадью:
— Если ты сию минуту не уберёшься отсюда, то один из нас выплюнет свои кишки на пол, понял? И мне по барабану, даже если это буду я! Достали вы меня оба! И ты, урод, и эта твоя «немочь бледная» с красными патлами: видеть никого из вас не могу! Проваливай немедленно, сука!
Овадья тоже поднялся и попятился к двери. Да, подумал он, этот мужчина действительно потрясающий! Его не запугать, не согнуть; он сам себе господин, сам даёт, если захочет, и отбирает, если может! И он пытался отнять у него, Овадьи, его великолепного, обожаемого Рейзу! А ведь это могло и сработать! Но ничего: теперь у Овадьи есть план. Рейза навсегда станет его! И, криво осклабившись и продолжая пятиться, он преувеличенно бодро и уверенно, но быстро, проговорил:
— Ладно, не хочешь полную историю, расскажу в двух словах! Я провёл с ним всю ночь, и делал с его телом всё, что хотел. Он не умеет говорить нет, и для него его партнёр — его повелитель. Так что я оттянулся по полной: чуть член не стёр до корня! Мой шершень на славу похозяйничал в его тёплом уютном летке. Как же мне сладко было, словно и впрямь мёдом лакомился! А теперь он спит — завтра, наверно, и встать не сможет. Так что, я думаю, ты не скоро его увидишь!
Лиор схватил со стола бутылку с водой и с такой силой метнул её в Овадью, что, не отскочи тот в сторону, наверняка бы или убил ею, или покалечил. Овадья злорадно засмеялся и бросился за дверь:
— Спокойной ночи, неудачник! Приятных снов!
…. Рейза не мог расслабиться. Угар прошёл, дурнота осталась. Нет, конечно, Овадья всё сделал, как надо: в меру наказал, в меру побаловал. Теперь бы отдохнуть и выбросить все плохие мысли из головы, но у него ничего не вышло. Уснуть он не мог, как и все прошедшие дни, а чувство вины и разочарования так легко «не заиграешь». Он хотел другого мужчину. Очень, очень сильно хотел. И Овадья не смог избавить его от этого наваждения. Наоборот, от одной мысли, что эти двое предавались любовной утехе друг с другом, ему делалось совсем плохо. И в самом деле, а почему он дурака валяет? Все эти игры с наказаниями и искушением, кому это нужно? Ему самому? Нет. Это просто подлая привычка Баронского выкормыша, больные фантазии развратной девки, как и сказал Лиор. На самом деле он с ума сходил от желания. Так и в чём же тогда загвоздка? Он сел, поплотнее закутавшись в шёлковое покрывало. Неостывший кальян манил его рубиновыми угольками, и он решил ещё покурить. Обычно он курил меньше: лёгкий наркотический дымок вреда не причинял, но голову всё же туманил, а у него там и так было не всё в порядке. Поэтому он прикладывался к дурману только тогда, когда действительно нужно было забыться, уплыть. А сегодня его что — то неудержимо подталкивало получить ещё кайфа. И он затянулся; разум его замутился, тело стало каким-то слабым, невесомым… И он снова оказался в воображаемых объятьях желанного мужчины.
