«Это я неудачно выразился, – осекся Сяо Гу. – Сказать, что иностранец не черт, – это, конечно, неправильно. А уж назвать царицу человеком – это, пожалуй, и вовсе глупость несусветная. Как бы за такие слова не растерзали тут же, несмотря на всю избранность…»
От испуга он покрылся испариной.
Однако Хоху только сузила на него свои изумрудные глаза и презрительно улыбнулась. От этой улыбки Сяо Гу сразу просох.
– Так значит, ты боишься? – сказала она. – И ты не хочешь быть избранным…
Она даже не спрашивала, а размышляла вслух. Сяо Гу ясно увидел, что с уст ее, только что таких нежных, а сейчас словно каменных, готово сорваться роковое слово. Если оно будет сказано, назад пути не будет.
– Я согласен! – торопливо выкрикнул Сяо Гу. – Я буду избранным, сделаю все, что скажет прекраснейшая из прекрасных!
Лицо царицы неуловимо поменялось. Теперь она глядела на него снисходительно, на губах ее мерцала загадочная улыбка.
– Мы рады, – сказала она, – рады, что в тебе не обманулись. А сейчас тебе нужно отдохнуть. Юнвэй тебя проводит и присмотрит за тобой. Позже поговорим и о самом деле…
Спустя минуту они с Юнвэем уже шли в обратный путь по бесконечным коридорам. Было зябко и туманно, но Сяо Гу уже ничего не боялся. Он поглядывал на своего спутника с любопытством. Если он, Сяо Гу, теперь избранный, наверное, с ним должны обращаться с особым почтением? Вот только как бы это узнать точно и не навлечь на свою голову неприятности?
Так ничего и не решив, Сяо Гу решил мудро промолчать: глядишь, все разъяснится само собой. Рыжий Юнвэй в разговоры с ним больше не вступал, но и особой почтительности тоже не выказывал.
Пока они шли, Сяо Гу гадал, куда его ведут. Будет ли он жить в таком же чертоге, что и Хоху, или на этот случай есть у них и другие помещения, более современные?
Комната, в которую его привели, похожа была на номер в гостинице, где они жили с хозяином, или, как теперь стало ясно, с ужасным демоном. Пожалуй, обставлена она была побогаче: СВЧ-печка, холодильник, телевизор, письменный стол, два кресла, широкая кровать. Был даже туалет с ванной. Ну, это, пожалуй, чересчур, ванна нужна только иностранцам, а все китайцы чистые от рождения.
Единственное, что вызвало легкое недовольство Сяо Гу, так это холодильник: он мог бы быть и побольше, все-таки речь не о простом человеке, а об избранном. Во всем же остальном жизнь явно налаживалась.
Сяо Гу залез в холодильник, вытащил оттуда жареную курицу и в три минуты обглодал ее до костей. После этого ему стало немного легче, и он осоловело повалился на кровать. Лежа там, он стал думать о превратностях судьбы. Мысли в голову приходили на редкость глубокие и оригинальные.
Еще несколько дней назад он был китайским безработным, то есть существом, презреннейшим из всех млекопитающих. Потом его вызволил из волосатых лап закона господин Юнвэй, привел к гостинице и наградил спасительным ударом по черепу, благодаря чему он познакомился с иностранным хозяином. Они с хозяином убегали от полицейских и чуть не попали в лапы к лисам. От лис они спаслись и попали к даосам. Потом он, Сяо Гу, решил убежать и от лис, и от даосов – и снова попал к лисам, но только теперь в качестве избранного, равного небожителям. И нынче он должен уничтожить хозяина, от которого не видел ничего плохого, кроме хорошего. Что же это дальше-то будет, о всемилостивый Будда?
В самый разгар его размышлений в дверь кто-то поскребся.
Сяо Гу поднялся с кровати и на цыпочках подобрался к двери. Кто это там скребется в его дверь так дерзко и нагло, неужели мышь? Не похоже. Может, это хозяин пришел за ним, чтобы спасти от лисьих лап? Если так, придется ему возвращаться несолоно хлебавши. Во-первых, Сяо Гу уже твердо решил быть избранным и не изменит свое решение, даже если хозяин будет платить ему не пятьдесят юаней в день, а сто или даже двести. А во-вторых, дверь все равно заперта снаружи, и Сяо Гу не откроет ее, даже если бы и хотел.
И Сяо Гу тоже заскребся в ответ: дескать, не беспокойте меня попусту, добрые люди, я избранный, у меня полон холодильник продуктов, и вообще жизнь удалась. Но снаружи, видно, его не так поняли, потому что продолжали скрестись.
Тогда Сяо Гу заскребся уже сердито: мол, оставьте меня в покое, а не то ведь я и рассердиться могу. А если я рассержусь, то мало никому не покажется, потому что у меня в знакомых ходит сама царица лис Хоху, и она в случае чего быстро наведет на вас порчу и сглаз, и будете вы всю оставшуюся жизнь мучиться от насморка и поноса.
После такого отпора, казалось бы, незваные гости должны были убраться в три секунды, однако нет, они продолжали скрестись.
Сяо Гу охватил страх. Может, это никакие не гости? Может, враги узнали, что он стал избранным, и подослали к нему подземных демонов или армию летающих трупов? Сейчас демоны ворвутся к нему и оторвут напрочь голову вместе с глубокими мыслями, которые в нее приходят время от времени. И тогда прощай, карьера небожителя, переродится он в какого-нибудь усталого пса, которого все желающие могут пинать ногами и напускать на него блох.
