Она не помнила, как оказалась на вершине горы, на том самом камне, который выступал в пустоту и с которого так хорошо были видны и окрестные вершины, заросшие лесом, и деревня даосов, куда вскорости им предстояло доставить Алекса на совет.
Деревня даосов только называлась деревней. На самом деле это была школа, где от старших младшим передавались все тонкости дао-цзяо. В деревне жили и мужчины, и женщины, хватало там и малолетних послушников, так что по всем внешним признакам это была настоящая деревня. Единственное отличие состояло в том, что в этой деревне никто не занимался сельскохозяйственным трудом. Если здесь и выращивали что, так исключительно редкие грибы и растения, нужные для врачевания и даосской магии.
Хлеб и прочие продукты привозили в деревню крестьяне, жившие у подножия гор, в обмен на лекарства, которыми снабжали их даосы. Впрочем, даосы в период активных практик почти не нуждались в еде, им хватало нескольких фиников, ложки меда и чистой воды из горных родников. Когда же им нужно было мясо, они ловили горных коз.
Невежды распускают слухи, будто даосы не едят мяса, не любят женщин и вообще им чужды человеческие чувства. Это все ложь, которая происходит от незнания и глупости. Если совсем не есть мяса, чем же питать посленебесную энергию ци? А если не любить женщин, как смешивать начала инь и ян и приводить их к гармонии?
Но не об этом думала сейчас Мэй Линь. Она думала о том, что теперь судьба Алекса зависела не от нее, Мэй Линь, и даже не от ее отца. Она зависела от совета, а в совете сидели люди, которые даже не знали, кто такой Алекс, какой он добрый и милый, как забавно хмурит свои густые, как у генерала древности, брови. А это значит, они обязательно выдадут его лисам…
Внезапно Мэй Линь почувствовала, что кто-то смотрит на нее. Она обернулась – на миг у нее появилась шальная мысль, что это Алекс, а у нее ведь глаза покраснели от слез, это так некрасиво. Но это был не Алекс, конечно, – он по-прежнему сидел в убежище. Это был У Цай.
Здоровяк смотрел на нее пристально и, по своему обыкновению, немного мрачновато. Ради предстоящей процедуры он оделся в парадное красное ифу, которое ему, надо признать, очень шло.
Увидев, что Мэй Линь его заметила, У Цай подошел поближе.
– Ты плакала? – спросил он хмуро.
– Не твое дело, – отвечала Мэй Линь, вытирая слезу со щеки кончиком мизинца.
Они с У Цаем воспитывались вместе и относились друг к другу как брат и сестра. Во всяком случае, Мэй Линь так думала.
– Это из-за черта? – пробурчал У Цай.
Он был большой невежа, и ему не слишком-то нравился Алекс. У Цай до сих пор отказывался называть его по имени, говоря, что такими звуками только язык себе вывернешь, и звал его исключительно чертом, намекая на его иностранное происхождение.
– Не зови его чертом, сам ты черт! – рассердилась Мэй Линь.
У Цай засопел.
– Уж больно ты о нем беспокоишься, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Дойдет до людей – стыд и срам будет, опозоришь отца…
– Мне плевать, – отвечала Мэй Линь. – Мне стыдиться нечего. Если я хочу спасти хорошего человека, тут ничего стыдного нет. А вот если гостя отдать лисам – вот где будет потеря лица, так что проваливай отсюда и не морочь мне голову.
У Цай, однако, не ушел, а продолжал топтаться тут же.
– Кто тебе сказал, что он хороший человек? – снова забрюзжал он через минуту. – Может, это лисий шпион? Откуда на хорошем человеке лисья печать?
Мэй Линь фыркнула – такой он был глупый, этот У Цай, терпеть невозможно.
– Если бы он был лисий шпион, зачем бы лисы нам ультиматум ставили? Нет, он нужен лисам для колдовских гадостей. Но только имейте в виду, я его так просто не отдам! Можешь и совету так же передать, и отцу тоже!
Мэй Линь вскочила с камня и пошла прочь. За ней следом пыхтел У Цай. Привязался, как банный лист, не отцепится ни в какую!
– Что тебе надо? – бросила она через плечо.
– Зря ты о нем думаешь, – неуверенно пробормотал У Цай.
Это прозвучало так неожиданно, что Мэй Линь даже остановилась. Она повернулась к У Цаю и, прищурившись, поглядела на него.
– Зря о нем думаю? А тебе-то какое дело? И вообще, о ком думать прикажешь, о тебе, что ли?
Лицо У Цая внезапно покрылось красными пятнами, он запыхтел еще сильнее.
– Почему бы и нет? – вдруг выкрикнул он с отчаянием. – Что я тебе сделал плохого? Чем я хуже твоего заморского черта?
Ей вдруг стало смешно.
– Бедный У Цай, – сказала она насмешливо. – Глупый влюбленный У Цай. Никто не ценит его красоты, никому не интересен его ум и его блестящая образованность…
У Цай заиграл желваками.
– Может, я и не так красноречив, как этот заморский дьявол, но я по крайней мере человек честный! И верный… – неожиданно добавил он, сглотнув.
Несколько секунд Мэй Линь смотрела на него: он пыхтел, отворачивался и вообще был похож на огромного рассерженного ежа. Постепенно улыбка сошла с лица Мэй Линь.
– Послушай, – сказала она почти ласково, – послушай меня, У Цай. То, о чем ты говоришь, – этого никогда не будет.
