Еще Андерсу удавалось, опустив глаза, посмотреть вниз, где посреди глубокого темно-синего моря раскинулись те самые острова, как и было сказано в загадке – как драгоценности, или крошки. С неровными, серо-зелеными зазубренными краями – словно снежинки, ни один не был похож на своих собратьев. Мальчик заметил, что один из островов напоминает огромную букву «C», внутри его гавани спрятались рыбацкие лодки, чтобы переждать явно надвигающуюся бурю.
Рассмотрел он и другие острова – вытянутые, плоские, некоторые с единственным высоким пиком, который, казалось, продолжается под водой.
Когда небо потемнело, мальчик начал сомневаться, не лучше ли повернуть назад, пока их не настигла буря, но поделиться своими догадками было не с кем.
Прошла целая вечность, солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда путники наконец достигли верха цепи островов. Последние два острова лежали рядом, и, кроме океана, вплоть до великих льдов севера, их ничто не соединяло. Остров слева был большим, усыпанным холмами и примостившимися между ними деревьями.
Маленький остров справа был крошечным – без сомнения, самым маленьким. Со всех сторон его окружали крутые каменистые утесы, не оставляя ни одного места, где могла бы безопасно пришвартоваться лодка. Попасть на остров можно было только с воздуха. «Не драконы ли приносили волков сюда, на место их силы?» – промелькнула в голове Андерса догадка.
Однако в середине острова гор не было. Он был сформирован наподобие чаши, одна сторона которой была выше другой. Земля внутри была совершенно гладкой и зеленой, без единого дерева, куста или камня. Просто идеальный травяной луг.
Но все же в верхней части чаши кое-что нарушало безупречную гладкость зеленого полотна: небольшой белый дом с крышей, покрытой сочной травой. Дом был встроен в наклон «чаши», поэтому на поверхность выходили только передняя стена, дверь и окна. В стеклах на мгновение блеснули слабо пробивающиеся сквозь облака лучи заходящего солнца.
Драконы начали спускаться к дому, и чем сильнее они снижались, тем неистовее становился ветер, непредсказуемо и злобно кружащий по всем островам и береговой линии. Миккель и Тео обогнали Андерса и Рэйну, при этом Тео опасно отклонился от курса, и, чтобы избежать столкновения, Миккелю в последнюю секунду пришлось метнуться в сторону.
Рэйна так стремительно неслась к земле, что Андерс сгруппировался, посильнее прижал к себе Кэсс и наклонил голову. В последнее мгновение, когда мальчик был уверен, что они вот-вот врежутся в траву, он почувствовал, как взбугрились мускулы на спине Рэйны и она, замахав крыльями, сумела замедлить полет. Спотыкаясь и подпрыгивая, они приземлились и неподвижно застыли на лугу.
Ветер, казалось, кружил внутри котлообразного острова и жалил вновь прибывших путников со всех сторон. Андерс, разжав скрюченные руки и ноги, спрыгнул на землю с бедра Рэйны и поспешно принялся стягивать с нее страховочные ремни, чтобы она могла превратиться. Кэсс, высунув голову из перевязи, недовольно мяукнула и снова скрылась у мальчика за пазухой. Андерс ее прекрасно понимал.
Миккель и Тео уже обратились и, пошатываясь, пошли помочь Андерсу. Царящий на острове холод бодрил и придавал Андерсу сил, он чувствовал себя так, словно мог бы обежать весь остров прямо сейчас. Однако его друзья явно испытывали противоположные ощущения: их лица были бледны, а руки еле справлялись с кожаными ремнями.
Освободившись от упряжи, Рэйна приняла человеческое обличье, и Андерс поспешил к сидящей на земле девочке, стянул свой плащ и закутал сестру, чтобы страдавшая от холода, как все остальные драконы, девочка хоть немного согрелась. Затем Андерс помог Рэйне встать на ноги, и двойняшки поспешили к дому вслед за остальными.
Они подошли как раз в тот момент, когда Эллука и Лизабет тянули ручку двери на себя. Разбухшая от сырости деревянная дверь поначалу не открывалась, но, когда они потянули дружнее, она внезапно поддалась, и девочки, потеряв равновесие, в удивлении отшатнулись назад. Все шестеро вошли внутрь, и Андерс, захлопнув за собой дверь, повернулся, чтобы вместе с остальными посмотреть, что это за место.
Дети очутились в просторной комнате, освещенной только проникавшим из покрытых соленой коркой окон сероватым солнечным светом. Справа оказался большой камин, перед которым стояли стулья с толстой обивкой и изрядно прохудившимися подушками. Слева располагалась давно заброшенная кухня со свисающими с потолка над длинной стойкой тусклыми кастрюлями и сковородками и пустой железной дровяной плитой-печью, из которой выходила исчезающая в потолке труба, проложенная прямо в холме.
В середине комнаты стоял заваленный книгами и бумагами длинный стол, как будто тот, кто отсюда ушел, намеревался вернуться, чтобы продолжить оставленную работу. Книги были повсюду: стопками лежали на полу, тесными рядами заполняли висящие вдоль стен полки. Ряд дверей вдоль одной из стен давал повод думать, что дом продолжается дальше внутрь холма.
