Парень, привезший меня сюда, решительно отказался от моего предложения подвезти его домой. Впрочем, я не знаю, что переводил ему сторож, с презрением посматривавший на «деревенщину». Может быть, он говорил парию нечто прямо противоположное смыслу моих слов. Такое случается. К счастью, со мной была «матрешка», и, когда я начал извлекать из ее недр все новые и новые фигурки, парень пришел в восторг и смеялся, как мальчишка. Бережно взяв ее в руки, он быстро зашагал вниз, к дороге.
Немного отдохнув и рассчитавшись со сторожем, тронулся в путь и я. Потеряв около трех часов, я лишь поздним вечером добрался до Шинтоку.
Деревушка Шинтоку расположена на левом берегу реки Нигер. Ее окружают покрытые редким лесом холмы. Местами из земли торчат голые скалы, которым время и ветер придали самые фантастические формы. Здесь останавливаются на ночь опоздавшие к шестичасовому парому через реку. Ночью за Нигером видны огни Локоджи — центра одной из провинций Северной Нигерии.
Когда зашло солнце, на крыше дома, в котором я нашел приют, и на соседних деревьях устроилась стая обезьян, о чем-то оживленно толковавших до рассвета. Ранним утром, проснувшись, я увидел на подоконнике большую черную обезьяну. Она с любопытством смотрела на мое несколько ошеломленное лицо.
И вот подошел паром. Как всегда бывает у крупных переправ, у причала собралось немало переполненных «мамми-лорри» и десятка два пешеходов. Все заторопились, хлынули к парому, где матросы с трудом наводили порядок. К счастью, я еще вчера подогнал машину к самому причалу и потому был пропущен одним из первых. Иначе пришлось бы ждать еще полдня, так как переправа занимает два-три часа.
И справа и слева в дымке виднелись гряды бурых холмов, впереди — большой остров, скрывавший устье впадающей у Локоджи в Нигер реки Бенуэ. Вокруг скользили длинные пирóги, груженные корнями ямса, связками сушеной рыбы и громоздкими глиняными кувшинами. Мелкие чайки стремительно пикировали в реку и тяжело взлетали с рыбами в клювах.
В широком Нигере, стремительно несущем свои воды к океану, чувствовалась поистине неистовая сила.
В Африке все крупные реки были свидетельницами рождения своеобразных цивилизаций. Они были дорогами, объединявшими народы с различной культурой, традициями. Они помогали взаимному обогащению сталкивающихся между собой культур. Именно в речных долинах Африканского континента возникли точки наиболее быстрого роста производительных сил, торгового обмена, государственности. Реки Африки — это протест самой природы против замкнутости, самоизоляции народов. Наверное, они иссякли бы, пересохли, если бы их течение не размывало барьеры между племенами, между государствами, не разрушало взаимной вражды, подозрительности.
На берегах Нигера издревле возникли великие цивилизации. В верховьях реки в начале нашей эры существовала империя Гана. Долгое время об этом государстве были известны только предания, пока археологами не были найдены занесенные песками развалины его столицы. Позднее в этих же местах сложилась империя Мали. Ее территория охватывала всю излучину Нигера, и это государство было как бы посредником между арабскими странами Африки и народами к югу от Сахары. О Мали сохранилось немало сообщений в арабских хрониках, известны имена многих владык этой империи. Клан Кейта, к которому принадлежал основатель империи Сундьята и многие из правителей, существует в Западном Судане и по сей день.
Символом расцвета западносуданских цивилизаций стал город Томбукту. И сегодня для большинства европейцев этот город принадлежит скорее к миру сказки, чем существует в реальной действительности. А в средние века в Европе ходили легенды об его богатстве, о красоте его зданий, об учености жителей. Султан Марокко послал на завоевание Томбукту отряд испанских солдат, которые разгромили войска аскии — князя государства, созданного племенами сонгаи, и разграбили город. После этого разгрома Томбукту никогда не достигал прежнего расцвета.
Когда я приехал в этот город, бродил по его занесенным песком улицам, трудно было поверить в его прошлое величие. Но Томбукту сохранил одну свою черту— он оставался городом многих народов. Я видел алжирских торговцев с грузом фиников, туарегов со стальными копьями, с прямыми мечами у пояса, бамбара из Бамако и хауса из Кано. Как и в древности, в Томбукту не прекращался процесс взаимопроникновения и взаимообогащения различных культур.
Глядя на спокойное, сильное течение Нигера, хотелось думать, что недалеко возрождение живущих по его берегам народов. Верилось, что остались позади самые черные годы их истории, что теперь, когда они вновь взяли собственную судьбу в свои руки, им удастся выйти на широкую дорогу прогресса. Конечно, преград на их пути немало, им трудно преодолеть свою разобщенность и изолированность. Но если они прислушаются к советам, которые подсказывает великий Нигер — советам сотрудничества и взаимной помощи, их силы удесятерятся.
