И исход сражения снова решили слоны, но на этот раз в пользу… Рима. Лучники обрушили град стрел и сумели развернуть их назад… на своих.
– Кто же для слонов свой, а кто…
– Несчастный случай.
– Можно и так сказать. Победители заняли лагерь; они захватили 1300 пленников, четырех слонов, которые были первыми слонами, показанными в Риме, и громадную добычу.
Не имея ни войск для продолжения войны, ни денег, Пирр обратился, к царям Македонии и Азии, направившим его в Италию; но его уже перестали бояться и на его просьбы ответили отказом.
– А пронестись по этим кругам, но иначе…
– И это, возможно. Мы увидим…
– А что мы увидим…
Война… это все стало моим! а он говорит: зачем? да, затем, чтобы это все было моим!!!
– Пирр взял римский лагерь.
– Хм-м… Это очень серьезно. Самое интересное, что он сам не понимает, чего он достиг. Для него они все еще варвары. Пора ему начать понимать, если он не хочет…
– К нему пришли многие союзные с Римом города.
– От Рима его отделяет лишь триста стадиев.
– После этого сражения к нему пришло множество луканов и самнитов. Пирр умудрился упрекнуть их за промедление.
– Ясно, что он счастлив, одержав победу над огромными силами римлян только со своими воинами и с тарентинцами.
– Киней, какие новости?
– Римляне не лишили Левина власти, хотя Гай Фабриций, считавший, что поражение потерпел полководец, а не войско, заявил: «Не эпироты победили римлян, а Пирр – Левина».
– Они пополнили свои легионы и набрали новые.
Варвары бесстрашны и надменны…
– Я полагаю, что разгромить римлян окончательно и взять их город дело неоднозначное, а при моих военных силах… неважно…
– Киней, надо ехать в Рим, это – не совсем та война. Совсем другая война. Она как-то затягивается. Это – утомительно и скучно. Слишком скучно. Я их победил. Они будут терпеть поражение за поражением. Однако они будут терпеть.
Киней, мне нужен мир. Не любой. Совсем нет. Я не буду терять время на объяснения. Привези мне мир, Киней.
– Он решил отправить в Рим посольство и разведать, не расположены ли там пойти на соглашение: ведь он приумножил бы свою славу, прекратив войну и заключив союз после победы.
– И что же?
– Киней, отправленный послом, встретился с самыми знатными римлянами, а их женам и сыновьям поднес от имени царя подарки.
– Так он делал всегда.
– Да. Тут все получилось иначе. Этих подарков никто не принял, но все отвечали, что если их государство заключит с царем союз, то и они с радостью предложат ему свою дружбу.
– Интересно. Очень интересно. Продолжай.
– Когда же Кинея привели в сенат и он в пространной и дружелюбной речи сказал, что царь без выкупа отпускает всех взятых в бою пленных и обещает римлянам помощь в завоевании Италии, ничего не требуя взамен, кроме дружеского союза с ним и неприкосновенности Тарента, никто не высказал ни радости, ни готовности принять это предложение, хотя многие открыто склонялись к заключению мира, считая себя побежденными в решительном сражении и ожидая новых неудач после того, как италийцы присоединятся к Пирру, и силы его возрастут.
Он сказал все правильно. В чем же дело… и они понимают, что проиграли… эти варвары должны радоваться!
А, может быть, Киней не так сказал… или не сказал вообще так… может быть…
– Тем временем о царском посольстве узнал Аппий Клавдий.
– Слепой?
– Да. Цек.
– Это – не децемвир.
– Нет.
– И…
– Прославленный муж, он по старости и слепоте уже оставил государственную деятельность, но когда распространились слухи, что сенат собирается принять решение о перемирии, не выдержал и приказал рабам нести его на носилках через форум в курию. У дверей его окружили сыновья и зятья и ввели в зал; сенат встретил его почтительным молчанием.
– Что же он сказал? Говорите!
Белая тога из домотканой ткани. Все для этих крестьян. Дома и среди своих он одевался иначе. Роскошь и сила Клавдиев не ослепляла. Она уничтожала. А это… другое… было для сената.
– Вы не понимете! Это – геополитика. И тут из какого-то захолустья приезжает местечковый царь и все ломает. Всю систему.
Много лет спустя в Одессе пили кофе с наполеоном. Это – торт. Шикарный торт. Для тех. кто не в курсе. И так существовали в культурном пространстве. Наполеон – Пирр. Кофе – республиканский Рим.
– Вы ничего не понимаете. Дядя ослеп, а не обалдел.
Слепой повернул голову направо… затем налево… словно прислушиваясь… наступила абсолютная тишина, и заговорил: