– С наступлением дня он повел войска в бой. Спартанцы, обороняясь, превосходили самих себя доблестью и самоотверженностью, женщины помогали им, подавая стрелы, поднося проголодавшимся еду и питье, подбирая раненых. Македоняне собрали много хворосту и пытались завалить им ров, засыпая при этом мертвые тела и оружие. Лакедемоняне, собравшиеся на помощь, увидели Пирра, который гнал коня мимо рва и колесниц, пробиваясь в город. Оборонявшиеся подняли крик, сбежались воины, раздались вопли женщин. Пирр уже помчался вперед и налетел на стоявших перед ним врагов, когда его конь, раненный в брюхо критской стрелой, в предсмертных мучениях сбросил седока на скользкий склон. Наступавшие вместе с Пирром воины пришли в замешательство, подбежавшие спартанцы стрелами заставили их отойти. Вслед за тем Пирр повсюду прекратил сражение в надежде на то, что лакедемоняне, почти все раненные и многих потерявшие убитыми, хоть немного ослабели.
На сегодня мне хватит… это же надо… так упасть… так плохо… так плохо… давно уже такого не было… и много не надо… даже не в меня… в коня…
Грязь… грязь… одна грязь… что я здесь делаю…
Это давнее предсказание, что суждено погибнуть там, где я увижу волка, сражающегося с быком!
Когда? Когда?
– Но счастливая судьба города то ли испытывала, то ли желала показать, как велика ее власть даже в безвыходном положении, и на помощь лакедемонянам, уже терявшим всякую надежду, явился из Коринфа полководец Антигона фокеец Аминий со своими наемниками. Не успели спартанцы принять его, как с Крита вернулся царь Арей, ведя за собой двухтысячное войско. Женщины разошлись по домам, им больше не нужно было участвовать в боях, отпущены были и те, кто, несмотря на преклонный возраст, по необходимости взялся за оружие. Прибывшие воины приготовились к сражению.
– Приготовились! Тоже мне, армия! У Пирра на самом деле…
Я именно теперь… именно сейчас… захвачу этот город! именно после того, как пришло подкрепление…
– Не захватил. Не смог, хотя имел огромное преимущество. Он стал чаще проигрывать. Как вытекает последняя капля… еще вроде даже что-то есть… вытекла последняя… и все…
– Да. Все чаще и чаще. Время, но не так уж…
– У кого как… И главное… Рок непобедим.
– Не добился ничего, получил отпор и отступил. Грабил, разбойничал. Чего-то ожидал. Дождался.
– В Аргосе боролись Аристей и Аристипп. Аристипп считался другом Антигона.
– Понятно, Аристей поспешил призвать в Аргос Пирра. Пирр, всегда легко переходивший от одной надежды к другой, всякий успех считал лишь началом дела, а каждую неудачу стремился забыть и совершить новые подвиги; поэтому ни победа, ни поражение не приносили мира и покоя ни ему, ни его врагам. Немедленно двинулся он на Аргос.
– Мы забыли о спартанцах. А они о Пирре не смогли забыть.
– А что же произошло?
– Что произошло… Слушай и ужасайся. Судьба молосса неотвратима. Он не останавливается. Но похоже его остановят боги. Арей – спартанец. Тот…
– Враг Клеонима?
– Враг Клеонима, да. Отец того самого Акротата, который имеет Хилониду…
– Или она его?
– Они выясняют это, и пока они делают свое дело, Арей, ставший уже и врагом Пирра, устроив множество засад и заняв труднопроходимые места на его пути, отрезал от войска шедших в хвосте галатов и молоссов.
– Один гадатель, рассмотрев внутренности жертвенных животных, счел знамения неблагоприятными и предсказал Пирру, что ему суждено потерять кого-то из близких. Но среди шума и суеты Пирр совсем позабыл о предсказании и велел своему сыну Птолемею, взяв телохранителей, идти на помощь замыкающему отряду, а сам двинулся вперед, чтобы поскорее вывести войско из теснин.
Вокруг Птолемея завязалась ожесточенная битва, отборные лакедемонские воины во главе с Эвалком бились со стоявшими впереди царского сына македонянами, и тут критянин из Аптеры по имени Оресс, человек воинственный и проворный, сбоку подбежал к отважно сражавшемуся юноше, ударил его копьем и поверг наземь.
– Нет!
– Да… После его гибели те, кто был рядом с ним, обратились в бегство, часть лакедемонян, преследуя их, забыли обо всем и вырвались на равнину, оставив основные силы позади.
– И тут на них повернул молосскую конницу Пирр, уже услышавший о смерти сына и потрясенный горем.
Он первым ворвался в ряды спартанцев, стремясь убийством насытить жажду мести, и хотя в бою он всегда казался страшным и непобедимым, но на этот раз своей дерзостью и силой затмил все, что бывало в прежних битвах.
Он направил своего коня на Эвалка, тот, уклонившись в сторону, мечом разрубил поводья Пирра и чуть было не отсек руку, державшую их. Пирр в то же мгновенье ударом копья поразил Эвалка и, спрыгнув с седла, в пешем бою уложил рядом с Эвалком весь его отборный отряд.
Вырвал меч из ножен и рубил этих ненавистных…
Как под серпом косаря валятся колосья…