И достанется ли ему хоть что-то, меня вообще не интересует. Однако, соблюдем видимость. Это – важно.
– Царь, ты отложил штурм…
– Да. Я же тебе объясняю, что возьму Спарту днем. Спартанцев мало, и они не приготовлены к внезапному нападению, тем более что твой… собственно, сам Арей отправился на Крит, чтобы оказать кому-то там помощь в войне.
– Самоуверенность царя, презиравшего обезлюдевший и бессильный город, спасла Спарту.
– С кем мне тут воевать? Ночуем здесь.
– Конечно, царь. Илоты и приближенные Клеонима уже начали убирать и украшать дом.
– На следующий день нам предстоит в этом доме пировать.
– Ночью спартанцы постановили отослать на Крит женщин, но те не согласились с этим. Архидамия же явилась с мечом в Совет старейшин и от имени всех спартанок стала упрекать мужчин, которые хотят, чтобы женщины пережили гибель Спарты.
– Было решено провести вдоль вражеского лагеря ров, а справа и слева от него расставить колесницы, врытые в землю, чтобы они прочно стояли на месте и не давали пройти слонам. Когда мужчины начали работу, к ним подошли женщины, одни – в плащах и подпоясанных хитонах, другие – в одних хитонах, чтобы помочь старикам, а тех, кому предстояло сражаться, они просили поберечь силы и сами сделали часть работы.
– Утром, когда силы эпирота двинулись вперед, женщины дали мужчинам оружие со словами, что славно победить на глазах у соотечественников, но почетно и умереть на руках у матерей и жен, доблестно пав за Спарту.
Хилонида смотрела на приготовленную для себя петлю, чтобы не попасть снова к Клеониму, если город будет взят, и ждала…
Она ждала…
– Пирр приказал своим гоплитам ударить на спартанцев, которые оборонялись, выставив щиты, и пытался преодолеть ров, непроходимый потому, что рыхлая почва на краю его осыпалась под ногами воинов, не давая им твердо ступить. Сын Пирра Птолемей с двумя тысячами галатов и отборными воинами из хаонов двинулся вдоль рва, стараясь прорваться через ряд колесниц, но они были врыты так глубоко и расставлены так часто, что не только загородили дорогу воинам Птолемея, но и самим лакедемонянам мешали обороняться. Когда же галаты вырвали колеса из земли и стащили колесницы в реку, Акротат…
– Тот самый?
– Он. Заметив опасность, с тремя сотнями воинов бегом пересек город, обошел Птолемея, скрывшись от него за склонами холмов, и, напав с тыла, заставил врагов повернуться и разделить свои силы. Воины Птолемея толкали друг друга, падали в ров и меж колесниц и, наконец, были отброшены, понеся большой урон. На подвиг Акротата смотрело множество стариков и женщин, и когда, залитый кровью, гордый победой и всеми восхваляемый, он возвращался через город, он казался спартанкам еще прекраснее, и они завидовали любви Хилониды. А некоторые старики, следуя за ним, кричали: «Ступай, Акротат, взойди на ложе Хилониды, чтобы подарить Спарте достойных потомков!» Вокруг самого Пирра завязалось ожесточенное сражение, в котором доблестно бились многие воины, но упорнее всех сопротивлялся и больше всего врагов убил Филлий, когда же он почувствовал, что слабеет от множества ран, то уступил место стоявшему с ним рядом воину и умер за строем, чтобы и мертвым не попасть в руки врага.
Ночь прервала битву.
Пирр провалился в сон, как в пропасть…
Он – царь молоссов, феспротов и хаонов, и он – сам Зевс! И вся сила царя богов была у него – царя Эпира! Все молнии!
Под лучами солнца Пирр метнул молнию. Еще одну… еще… Это был невиданный восторг – он – царь богов!!!
Земля горела у него под ногами. Ему было все равно, куда он попал, но все же, обрушив самую страшную молнию, он увидел, куда. Горел Лакедемон!
– Во сне Пирр увидел, будто он мечет молнии в Лакедемон, и вся страна охвачена огнем, он же радуется этому. От радости проснувшись, он приказал военачальникам держать войско наготове, а приближенным рассказал о своем сновидении, означающим взятие города. Все были удивлены и согласились с Пирром,
И все же кому-то… нашелся и такой… сон царя не понравился: он высказал опасение, что раз нельзя ступать на места, пораженные молнией, значит, и этот город, как предвещает божество, останется для Пирра недоступным.
Царь прорычал:
– Все это вздор, достойный праздной черни! Вам же следует, держа в руках оружие, только повторять самим себе: