Проснувшись на следующее утро, Конохамару провалялся в блаженном состоянии неги еще некоторое время, желая продлить приятное впечатление от своего сна. В нем он видел Ханаби в облике прекрасной принцессы клана, в светло-сером кимоно, с волосами, убранными в высокую прическу. Он там тоже был, в одеянии Хокаге…
Воображение Конохамару продолжало работать в том же направлении. Вот он представил, как Ханаби смущенно краснеет рядом с ним и опускает свои длинные темные ресницы.
«Ах, пожалуйста, — произносит она нежным голоском, — прошу вас не говорить таких смелых речей…»
И тут перед его глазами встала совсем другая картина: они с Ханаби сидят под столом и разглядывают рисунки в книге. Девушка, глядя на целующуюся пару без малейшего смущения, выдает какой-то смелый комментарий. Эта картина сменилась другой: Ханаби самым бессовестным образом открыто признает, что ей нравится какой-то парень. Наконец, Конохамару слышит словно наяву: «Ты уж определись, с принцессой Хьюга хочешь дружить или с Ханаби-чан…»
Окончательно проснувшись, юноша широко распахнул глаза и уставился в потолок.
— Это правда, — сказал он себе. — Я часто путаю мечты и реальность. Но на этот раз…
Жена Узумаки Наруто была прекрасна: добрая, женственная, скромная. Поначалу Конохамару был уверен, что найдет себе такую же супругу, но сейчас он думал о том, как скучно ему было бы без шуток Ханаби и ее уверенных высказываний по любому поводу. Вот и теперь, стоило только подумать о ней, как губы юноши сами собой начали расплываться в улыбке.
— Всегда дружи со мной, Ханаби-чан… — тихо сказал он вслух. — Дружи только со мной… И никогда не выходи замуж!
— Ми-и-и-и-ленький! — Ханаби подхватила младенца на руки и осторожно прижала к себе. — Смотри же, какой у меня племянничек!
— Вижу, вижу, — ответил Конохамару. — Только дай-ка его лучше мне, пока не раздавила беднягу.
— Лапочка, лялечка, голубые глазки… Ой, не могу, какой мягонький….
— Дай мне.
— Да с чего бы? Это мой племянник, и я собираюсь стать лучшей тетей на свете! — заявила Ханаби и добавила, обращаясь к малышу: — Я научу тебя технике Мягкой ладони Хьюга, а еще управлению чакрой, будешь делать Вихрь Предчувствия… Во-о-о-от так!
— Ну что ты делаешь? Не крутись с ребенком — это вредно. Ханаби-чан! — Конохамару решительно, но осторожно забрал младенца у подруги. — Он тебе игрушка что ли? Это, может быть, будущий Хокаге…
— Восьмой что ли?
— Ну нет, Восьмым буду я. Разрешаю ему быть Девятым, — молодой человек посмотрел на круглое лицо ребенка и добавил: — Ты будешь очень сильным, как твои папа и мама. А я научу тебя техникам Стихии Ветра. Видел когда-нибудь Расенган?..
— Дался ему твой Расенган… Послушай меня, малыш: клан Хьюга самый сильный в Деревне, так что наверняка тайдзюцу станет твоим призванием. А я как будущая глава во всем тебя поддержу.
— Подвиньтесь, госпожа будущая глава всех Хьюга, вы загораживаете свет господину будущему Хокаге…
Ханаби отступила и какое-то время наблюдала за Конохамару. Ее удивляло, что парень его возраста может с удовольствием возиться с младенцем, и в дальнейшем куноичи убедилась в том, что из ее друга получился более терпеливый и внимательный наставник, чем она сама.
— Ну что? — раздался за спинами молодых людей раскатистый голос счастливого отца. — Не устали еще водиться?
Наруто подошел и втиснулся между ними, чтобы пальцем погладить сына по щечке с полосками, напоминающими лисьи усы.
— Как он мог заснуть, когда мы так шумим? — удивилась Ханаби. — Что ты с ним сделал, Конохамару?
— Кстати, — понижая голос и переводя взгляд на младшего товарища, произнес Наруто, — как твое прошение о вступлении в АНБУ? Что сказал Какаши-сэнсэй?
Куноичи насторожилась. Юноша слегка покраснел.
— Сказал, что мне надо подождать год или два — все будет зависеть от моих успехов.
— Тогда ждать не так уж долго, — Наруто усмехнулся.
Когда молодые люди вышли на улицу, Коноху уже окутали весенние сумерки.
— Зачем тебе поступать на службу в АНБУ? — тихо спросила Ханаби.
— Я чувствую, что могу быть полезен. К тому же в наше мирное время это кажется единственной возможностью по-настоящему проверить свои силы.
— Но это ведь опасно!
— Ну и что?
— А как же твоя мечта стать Хокаге?
— Ты сама как-то говорила мне — еще во время войны, — что люди будут помнить, кто проливал свою кровь за Деревню. Я не сражался тогда на поле боя и поэтому хочу доказать…
Конохамару собирался произнести какие-нибудь красивые слова вроде «готов пожертвовать собой» или «способен отдать жизнь», но чувствовал, что они прозвучат фальшиво этим чудесным весенним вечером в сердце мирной Конохи. Однако Ханаби и так понимала, что он имеет в виду, поэтому молчала.
«Еще ничего не решено, — мысленно успокаивала себя она. — Шестой дал отсрочку, а потом может и вовсе передумать. Или обстоятельства изменятся…»
— Знаешь, — заставив себя улыбнуться, сказала она, — а я тоже скоро окажусь в рядах боевого отряда… учителей.
— Будешь преподавать в Академии? — удивился юноша. — А Хиаши-сама разрешил?
