— О боги! Огнеслава, смерти моей хочешь! Я тебя везде ищу… — гневно прошептала девица, но увидев рядом с сестрой княжича, испуганно сглотнула и быстро поклонившись проговорила — Если вас увидят, быть беде. Немедленно уходите!
Сестра права, это безрассудство. Почему она потеряла всякое благоразумие при появлении Аскольда? Бежать, срочно бежать прочь, чтобы сохранить хоть часть достоинства! Она не знала, как поступить, её накрыло сильное, доселе неведомое ей чувство. Разум отказывался служить, зато сердце стучало, как сумасшедшее. Хотелось, чтобы её суженый узнал об этом, но и откровенно сказать, даже намекнуть, язык не поворачивался.
Что же ей было делать?! В следующий раз они увидятся нескоро, скорее всего, уже в Зеяжске. Согласно церемониалу, встреч наедине не будет до самой свадьбы. Пора прощаться, но глаз оторвать она не в силах. Словно под дурманом, княжна приподнялась на цыпочки и быстро коснулась губами губ жениха. Мгновение. Глаза Зоряницы широко раскрылись. Не давая ей сказать ни слова, Огнеслава отскочила от князя и, схватив сестру за руку, побежала прочь.
Княжич проводил их изумленным взглядом. Когда сестры скрылись из виду, он неосознанно коснулся своих губ рукой и задумчиво свел брови. Он так и стоял глядя им вслед, пока легкие шаги девиц не стихли совсем. Вскоре стало тихо. Словно приходя в себя, он потряс головой и сказал сам себе: «Видимо, я перестарался!»
Молодец огляделся, собираясь идти, как вдруг неестественный блеск, в траве у дорожки, привлек его внимание. Он присел, чтобы лучше рассмотреть источник холодного голубого мерцания. Перед его ногами валялся маленький женский кинжал. Когда Огнеслава убегала, она обронила его, даже не заметив потери. Княжич нагнулся. Хотел было поднять клинок, но тут же отдернул руку, прикосновение к кинжалу обожгло его пальцы. Немного подумав, он достал из-за пазухи платок, аккуратно завернув в него находку, поднялся. С лица молодца исчезло изумление и улыбка, губы его плотно сжались, брови напряженно сошлись друг к другу, а глаза сверкнули опасным огнем.
Девицы тем временем уже вбежали в светлицу и закрыли за собой дверь.
— Что ты себе позволяешь? Ума лишилась? — гневно отчитывала сестру Зоряница — Я лишь хотела помочь тебе узнать судьбу, а не губить свою честь!
— Перестань. Я ничего такого не сделала! — торопливо меряя покои шагами, оправдывалась Огнеслава.
Сейчас у нее в голове будто бы туман рассеялся. Отвечая сестре, на деле, она пыталась осознать, как подобное могло случиться с ней. Почему она поступила так, словно это и не она вовсе?
— Ты его поцеловала! — не унималась Зоряница.
— Я поцеловала своего жениха. Что здесь такого? Не ты ли мне рассказывала, как в деревнях девки на свидания бегают?
— Но ты не девка, Огнеслава, ты будущая княгиня.
Да! Тысячу раз, да! Сестра права! Но что это было? Наваждение? Воля богов? Любовь?
Что бы ни было, назад не воротишь. Огнеслава знала, что Зоряница скорее умрет, чем проболтается, поэтому решила завершить разговор.
— Он мой будущий муж. Значит, ничего плохого я не сделала, — выдохнула она — Не кори меня, самой стыдно.
Зоряница только головой покачала.
В декорированном темным деревом, малом зале белокаменного дворца Зеяжска было неспокойно. Тревожно дрожало пламя многочисленных свечей. Несмотря на поздний час, здесь шел ожесточенный спор. За плотно закрытыми дверями, князь Зеяжска Буеслав спорил с сыном. Княгиня Верея сидела в кресле, словно статуя, и молча слушала перепалку своих любимых мужчин.
— Они должны заплатить за нанесенное мне оскорбление! — упорствовал Аскольд. — Тебя там не было, отец, поэтому ты и строишь из себя добродетель!
— Нравится тебе то или нет, но князь Яросвет теперь нам родня. Нельзя взять женщину из чужого рода и вести себя так, словно эти люди тебе никто, — неуклонно отстаивал свою позицию князь Буеслав. — Что скажет народ, если ты будешь мстить собственному свекру? Род силен, когда он един, как кулак, и поддерживает связь с родственными семьями.
— Это не наш род! Да и если припомнить то, что сделала княгиня Огневица, к слову это её потомков ты сейчас защищаешь, то они нам скорее враги, чем друзья, — вскричал княжич.
— Не упоминай при мне имя этой вероломной колдуньи, — осадил сына Буеслав.
— Вот-вот! И твоими стараниями, скоро еще одна гадина из этого семейства станет моей женой. С чего ты вообще решил, что она добровольно отдаст нам содержимое ларца?
— Не отдаст, сами заберем, — уверенно заявил отец.
— Какой ты скорый, батюшка! Заберет он! — фыркнул Аскольд. — Только женщина, кровная родственница, прости отец, Огневицы, может открыть ларец. Любой другой обречен на мучительную смерть.
— Аскольд, если твоя жена, не отдаст тебе содержимое ларца, значит, ты должен очень постараться, чтобы у тебя быстрее родилась дочь. Ты должен быть хорошим отцом, чтобы твоя дочь, сделала все, что ты скажешь, даже против воли матери. Удивительно, что такая простая мысль не приходила в твою буйную голову, — вдруг вступила в разговор княгиня.
