Но ей никто не ответил. Всадники хранили молчание. Одна надежда, что охрана не подведет. Несколько стрел просвистело мимо. Казалось, ну вот сейчас, еще немного и они поразят либо всадников, либо коней под ними. Но нет! Как заговорённые! Заговоренные? Мара попыталась обернуться сильнее, чтобы взглянуть в лицо захватчика, но прижимавший её к себе мужчина не дал такой возможности. Оглядываясь, насколько могла, она видела лишь, что её охрана следует по пятам, не отстает и держит темп скачки. Скоро лошади начнут уставать, тогда придется принять бой, а численный перевес явно не на стороне похитителей. Нужно просто подождать.
Едва царица так подумала, как от группы в волчьих шкурах отделились двое. Впереди, препятствие из присыпанного снегом кустарника. Кони не без труда взяли его. И тут пара, отставших и ушедших в стороны, всадников на полном скаку свешивается со своих коней, их мечи перерубают веревки. Свист, треск, из-под снега вырываются спрятанные там ловушки. Преследовавшая охрана сбивается в кучу, первые лошади опрокидываются, те, что шли следом, наскакиваю на них. Царица поняла, что пропала.
Похитителям всё же удалось оторваться. Как оказалось, за ближайшим лесочком их ждали еще несколько человек со свежими лошадьми. Не останавливаясь, перебрались на других коней, перекидывая её друг другу, словно мешок репы. «Волки», как назвала их для себя царь-девица, разделились пополам. Те, что были с ней, пошли через лес, а оставшиеся понеслись полем, уводя преследователей и путая следы.
Петляя по лесу, вышли к ручью, что питался от подземных горячих источников и по нему ушли в непроходимую чащу. «Теперь даже собаки не найдут!» — подумала Мара. Наблюдая за действиями «волков», не могла не отметить, как мастерски они ориентируются в лесу и избавляются от преследования. Опытные охотники, не иначе!
К закату выехали на дорогу у небольшой деревеньки. С удивлением, царица узнала место, совсем рядом со столицей, на добром коне меньше часа пути. Они сделали огромный крюк и вернулись назад? Зачем? По мало приметной тропе направились к лесу.
«Скоро стемнеет, значит, цель их близко. До следующей деревни час, не меньше, — размышляла царь-девица. — Ночевать придется в лесу или здесь их ждет кто-то еще?»
За время, пока слонялись по чащобам, она успела подумать уже о всех возможных вариантах, но ни один не казался ей верным. И тут, у самого леса, всадники повернули к деревне, лишь тот, что вез её, направил своего коня под кроны деревьев. Вот и пришло время пугаться, похоже, её собираются просто убить.
Когда сопровождавшие исчезли из виду, и царица осталась наедине с похитителем, настал момент истины. Или удастся бежать, сохранив жизнь, или всё закончится посреди холодного зимнего леса. Из последних сил она забилась в чужих руках, пытаясь освободиться.
— Да угомонись уже! — вдруг прозвучало возле её уха, когда всадник, перехватил и что есть мочи, сжал её плечи.
От этого голоса Мара окаменела. Ей же не могло почудиться? Или её перепуганное сознание шутит с ней шутки?
— Аскольд? — почти по слогам прошептала она.
— Только узнала? — снова заговорил он с легкой издевкой в интонациях. — А я-то думал, сердце женское, чуткое, сразу должно подсказать!
Точно он. Мара закрыла глаза, ища свою волю. Почему? Зачем приехал? Её душа преисполнилась радости, а разум предрекал беду. Тем временем доехали до зимовья. Маленькая охотничья избушка в глухой чаще. Солнце село, небо еще окрашено ярко-розовым, но скоро ночь потушит вечернюю зорьку и окончательно вступит в свои права.
Спрыгнув с лошади, Аскольд не стал дожидаться самостоятельности от пленницы. Стянув её с седла, не дал коснуться земли. На руках понес в избушку. Снег вокруг был утоптан, из трубы поднимался дымок, а окошко мерцало тусклым огоньком. Кто-то старательно подготовил сруб к их приезду. Толкнув ногой дверь, он согнулся, но не выпустил царь-девицу из рук. Пахнуло теплым воздухом и ароматом приготовленной пищи.
— Пояс снимай и на печку клади! — скомандовал он, ставя её на ноги посреди избы.
— С чего бы это? — сверкнула глазами Мара.
— Я тебя украл. Теперь ты моя жена! — невозмутимо сообщил князь. — Сейчас пойду, спрячу лошадь в сарай, а ты не вздумай бежать. Всё равно поймаю, поняла меня?
Мара лишь молча кивнула. Чувства, что владели ею, были настолько противоречивы, что сама не знала, от чего сейчас щиплет глаза. Он вернулся быстро, неся походные сумы.
— К чему так нарядился? — стараясь выглядеть сурово, спросила царица.
— У нас называют «волчья свадьба», брак умыканием, — объяснил Аскольд, борясь с завязками, что стягивали на нем шкуру. — Прикрытие получилось, что надо! Бьюсь об заклад, никто меня не узнал!
Да уж! Притворство знатное! Что говорить, если она сама не признала. Будто не замечая её, князь скинул шкуру, а после взялся за остальную одежду. Даже спиной чувствовал её растерянность. Сохранять безразличие в подобной ситуации девице невозможно. На то и расчёт!
