Появление целой группы незнакомок в мрачных одеждах окончательно деморализовало и без того замученных девок. Поэтому стоило вошедшей следом боярыне отпустить их, помощницы с радостью бросились прочь, плотно прикрывая двери. Чаяна же не теряла времени даром, велела согреть воды и готовить полотенца. «Мы вовремя» — улыбнулась она, осматривая молодую мать. Зоряница замерла в уголке, чтобы не мешать, и только наблюдала за точными и уверенными действиями гостей.
Ближайшие несколько часов прошли для Огнеславы калейдоскопом повторяющихся действий: дышать, расслабиться, дышать, тужиться. Она плохо помнила, чем занимались окружающие, что говорили. В памяти отпечаталась только ладонь с лепестками, которую она сжимала, и строгий голос Чаяны.
Незадолго до появления первых всполохов зори, крик новорожденного разнесся по опочивальне. Дыхание успокаивалось, сердце стучало всё тише.
На миг прикрыв веки, Огнеслава встрепенулась. Тени слишком долго возятся у стола. Она приподнялась, чтобы позвать, но увидела сына в их руках, и несказанные слова замерли на губах. На столе, поверх пеленок была расстелена мужская рубашка из черной ткани с вышивкой нитками цвета меди. Она не могла не узнать её, ведь сама вышивала, а после надевала на мужа. Дитя завернули в рубашку, а уж после начали стягивать пеленками. Разжав кулачок, который всё это время держала закрытым, княгиня взглянула на помятые лепестки. Глаза увлажнились, но лицо озарила улыбка.
Когда тени выстроились у постели, а дитя уложили к груди, Огнеслава ссыпала лепестки на свежее полотенце. Свернув его, подала Чаяне. Та молча приняла, спрятав за пазуху. В золотых глазах теней, смотрящих на молодую мать с младенцем, отражалась радость. Зоряница же не могла сдержать слез и тихо хлюпала носом, утыкаясь в кружевной платочек.
Поменяв постельное и переодев Огнеславу, женщины разошлись отдыхать. Опочивальня опустела, только Чаяна всё еще оставалась рядом. За окнами начинался новый день.
— Разве не хотите поспать? — спросила она. — Вас хорошо охраняют, нет поводов для беспокойства.
— Боюсь, когда я проснусь, тебя уже не будет. Ведь так?
— Нет. Я не могу уйти, пока не выполню всё, что велено.
— Тогда расскажи мне, как он, — взглянула на неё Огнеслава.
— Разве те тени, что находятся подле вас, не рассказывают?
— Рассказывают, — вздохнула княгиня. — Но с тех пор, как армии соседних княжеств вторглись в земли Зеяжска, ходят слухи, что князь при смерти, а змей бесчинствует. Подчас так сложно понять, где пустые разговоры, а где искаженная, но правда.
— Всё ложь. Княгиня-самозванка не выпускает хозяина из Черного дворца, лишь изредка показывает боярам и то под действием ядов. Она хоть и злодейка, но собирается править в Зеяжске, потому никогда бы не приказала просто сжигать свои же деревни. То всё вражеские наговоры! — успокоила Чаяна. — Про князя Аскольда ничего не слышно. Последний раз его видели в обличье огненного сокола в царстве Идунн. Судя по пересудам в окружении Мары Мериновны, царица неоднократно искала встречи с ним, но потерпела неудачу. Хозяин сильно переживает из-за брата.
Почувствовав вину за случившееся с Аскольдом, княгиня промолчала. Но немного погодя, продолжила:
— Почему же змея не уничтожит врагов, а позволяет им порочить имя Горана и грабить народ? У неё ведь достаточно сил.
— Судя по всему, она заманивает их, прикрываясь слабостью. Скоро они все соберутся под стенами укреплений, отстроенных боярином Елизаром Светомиловичем за лето. Грядет большая битва, на которую должен явиться сам владыка юга.
— И тогда она поразит всех одним ударом, — закончила за Чаяну княгиня. — Но сколько людей сгинуло! Как она собирается править теми, кто возненавидел змея и весь княжеский род?
— С помощью страха, — подтвердила догадки Огнеславы тень. — К тому же, значительная часть боярства поддерживает её план, ибо после победы им обещаны земли побежденных на разграбление.
