— Дерзишь? Я думала, что доступно объяснила суть происходящего. Жаль, что ты приняла неверное решение. Тебе не по силам затевать со мной войну, дорогая, — усмехнулась княгиня. — Я обещала, что буду относиться к тебе, как к дочери. Что же, раз родители тебя не воспитали, придется мне сделать это.
Огнеслава буквально кожей почувствовала угрозу, прозвучавшую в голосе свекрови. Девица поняла, сейчас она совершила ошибку, за которую придется заплатить. Не стоило проявлять характер в нынешних обстоятельствах, но слова уже сказаны, назад не воротишь.
— Эй, все кто есть, явитесь сюда! — крикнула княгиня.
На её зов тут же вбежали около двух десятков женщин. Среди них были и служанки княжны, и те, что пришли с княгиней. Каждая была готова без промедления исполнить приказ хозяйки Белого дворца. Огнеслава, как никогда чувствовала, что одна одинешенька. Она могла положиться только на Забаву, которая сама чуть что пряталась за ней.
— Девочка, как тебя… Забава, — обратилась Верея к стоящей за спиной княжны помощнице, — подойди.
Огнеслава беспомощно наблюдала, как её напарница, уважительно склонив голову, вышла вперед.
— Покажи остальным сундуки с приданым. Проследи, чтобы всю одежду, что привезла княжна, вынесли во двор и сожгли. Это мой приказ, — мягко, но без шансов на возражения, произнесла княгиня.
— Забава — моя помощница! Вы не можете приказывать ей! — возразила Огнеслава, стараясь предотвратить неизбежное.
— Слушаюсь. Всё исполню, — поклонилась Забава, заставив княжну растерянно замолчать.
— Вот и умница. Ступай, — кивнула Верея, довольная улыбка сверкнула на её лице.
— Забава! — попыталась остановить Огнеслава.
— Вы двое, — указала Верея стоявшим неподалеку женщинам, — переоденьте княжну. Платье её на костер. Откажется надевать, что велено, пусть нагая ходит.
Тетушки подхватили Огнеславу под руки и поволокли сопротивляющуюся девицу в сторону. Тем временем, Забава решительно открывала сундук за сундуком, выкидывая оттуда вещи, которые прислуга сгребала в охапки и уносили во двор.
— Как вы посмели… — всхлипывала Огнеслава, которую переодевали, словно малого ребенка, не обращая внимания на капризы. — Вы же сказали, что оставите их мне, как память…
— Оставить их тебе, как память — было моей милостью, — пояснила Верея, выглядывая в окно и наблюдая, как разгорается костер из выброшенных одеяний. — Хорошо горит!
Огнеслава пыталась сдержать слезы, но они предательски щипали глаза. «Нельзя проявлять слабость… — твердила про себя она. — Нельзя…» Однако, как это сделать? Там, под окнами горели не просто куски материи, которые она усердно вышивала. Вместе с вышивками сгорали её наивные мечты о счастье, вплетенные в полотно стежками и узелочками.
— Ты мою милость не оценила, за что наказана, — закончила свою мысль княгиня. — Не волнуйся, я хорошо выучу тебя.
Последнее скорее пугало, чем успокаивало. Закончив с одеждами, тетушки расступились. Огнеслава отвернулась.
— Говорят, характер девиц портится от безделья. Это мое упущение, но я его исправлю. Раз ты такая искусная мастерица, любишь вышивать одежды, я обязана проявить заботу, — заявила Верея. — После обеда, тебе принесут ткани, нитки и пяльцы. Чтобы не маяться от скуки, пока мы готовимся к свадьбе, займешься делом.
Княгиня внимательно посмотрела на невестку. Она пришла сегодня, чтобы рассказать княжне последовательность свадебных ритуалов, чтобы готовить невесту показаться народу, как должно. Но эта выходка с платьем, это детское упрямство так разозлило её. Верея понимала, она не сможет сейчас выполнить задуманное, ей нужно остыть. Лучше уйти, а княжна пусть осознает своё место и подумает над поведением.
Огнеслава стояла к ней спиной. По тому, как опустились и сжались плечи, как поникла гордая голова, было ясно, наказание достаточно сильное. Верея на миг попыталась представить, что бы она чувствовала, сотвори кто-то с ней нечто подобное. Нет, пожалуй, она слишком долго была княгиней Зеяжска, даже сама мысль показалась нелепицей.
— Сейчас я оставлю тебя, — громко произнесла она. — Но завтра приду рано утром, будь готова.
Огнеслава повернулась и, не поднимая головы, поклонилась.
— Пытается скрыть слезы, — подумала свекровь. — Ну что же, похвально.
Довольная собой, Верея покинула светлицу. Огнеслава дождалась пока та уйдет. Ей очень хотелось поплакать. Даже не просто плакать, а рыдать навзрыд. Но здесь, на глазах у людей, она этого делать не станет.
Княжна медленно подошла к окну. Перед крыльцом копной обуглившихся лоскутов догорали одежды. Эти платья вышивались и ткались не один год. Мать помогала ей, но большую часть вышивок она делала собственными руками. Особенно красивыми были свадебный наряд и платье на второй день после свадьбы. Сколько труда, сколько сил она потратила, мечтая, как когда-нибудь наденет их, представ перед восхищенными взглядами родни и гостей.
